И вдруг, когда она вгляделась в девушку, ее осенила невероятная догадка. Возможно ли это? Да, девушка в глубоком трауре, даже на ногах у нее черные чулки. Предположение рискованное, но Юла не сомневалась, что ее догадка справедлива. Она собралась с духом.

— Послушайте, — сказала она. — Вы случайно не Лорейн Уэйд?

У Лорейн широко открылись глаза.

— Да. Как вы догадались? Мы ведь не встречались, правда?

Юла покачала головой:

— Хотя вчера я отправила вам письмо. Я — Юла Брент.

— Я страшно вам благодарна за то, что вы переслали мне письмо Джерри, — сказала Лорейн. — Я уже написала вам. Никак не ожидала вас здесь встретить.

— Знаете, почему я здесь? — спросила Юла. — Вы знакомы с Ронни Деверуксом?

Лорейн кивнула.

— Он приезжал ко мне на следующий день после того, как с Джерри случилось это… ну, вы понимаете. И потом еще раза два-три. Он один из самых близких друзей Джерри.

— Я знаю. Ну так вот — он умер.

У Лорейн от удивления раскрылся рот.

— Умер? Но он же прекрасно выглядел!

Юла, как могла более сжато, рассказала ей о событиях предыдущего дня. На лице Лорейн появилось выражение страха и горя.

— Значит, это правда. Правда!

— Что правда?

— То, что я думала. Над чем все эти дни ломала голову. Джеральд не сам умер. Его убили.

— Ах, и вы так считаете?

— Да! Джерри в жизни не принимал снотворных. — Она словно бы рассмеялась. — Он так спал, что таблетки ему были ни к чему. Мне эта история недаром казалась странной. И он тоже так считал. Я знаю.

— Кто?

— Ронни. И вот, пожалуйста. Его тоже убили. — Она помолчала, потом заговорила снова: — Поэтому я и приехала сюда. Это письмо от Джерри, которое вы мне переслали… Как только я его прочла, я попыталась разыскать Ронни, но мне сказали, что он уехал. И я решила, что надо съездить к Джимми — он ведь друг Ронни. Я думаю, может быть, он посоветует мне, что делать.

— Вы хотите поговорить, — Юла помедлила, — насчет «Семи Циферблатов»?

Лорейн кивнула.

— Видите ли… — начала она.

Но тут в комнату вошел Джимми Тесиджи.

ГЛАВА VIII

ДЖИММИ ПРИНИМАЕТ ГОСТЕЙ

А теперь нам придется вернуться минут на двадцать назад. К тому моменту, когда Джимми Тесиджи, выбравшись из тенет сна, услышал привычный голос, произносящий что-то непривычное.

Некоторое время, еще не проснувшись окончательно, он пытался понять, что происходит, но тщетно. Он зевнул и повернулся на другой бок.

— Сэр, вас хочет видеть молодая леди.

Голос был неумолим. Чувствовалось, что он будет повторять одно и то же до бесконечности, и Джимми сдался. Он открыл глаза и зажмурился.

— О чем вы, Стивенс? — спросил он. — Повторите еще раз.

— Молодая леди, сэр, хочет вас видеть.

— Ох, — Джимми еще раз попытался оценить обстановку. — Зачем?

— Не могу сказать, сэр.

— Ну да, понятно. — Он немного подумал. — Откуда же вам знать.

Стивенс наклонился к подносу возле кровати:

— Я принесу вам свежего чая, сэр. Этот остыл.

— Вы полагаете, я должен встать и… э… принять эту леди?

Стивенс не ответил, но его прямая спина напряглась, и Джимми совершенно правильно расценил этот знак.

— Ну хорошо, — сказал он. — Видимо, придется встать. Она назвалась?

— Нет, сэр.

— Гм… А это, случайно, не моя тетка Джемайма, как вы думаете? Если она, то черта с два я встану!

— Смею сказать, сэр, эта леди может быть теткой разве что самого младшего члена многодетной семьи.

— Ага, — сказал Джимми, — молодая и хорошенькая. А она… Слушайте, какая она?

— Молодая леди, сэр, несомненно, comme il faut[2], если можно так сказать.

— Можно, — великодушно разрешил Джимми. — Признаюсь, у вас отличное произношение, Стивенс, мне бы такое!

— Приятно слышать, сэр. Недавно я окончил заочные курсы французского языка.

— Вот как? Вы потрясающий человек, Стивенс.

Стивенс улыбнулся с видом превосходства и вышел из комнаты. А Джимми продолжал лежать и силился вспомнить, кто из молодых и хорошеньких девушек, да еще, несомненно, comme il faut, мог бы его навестить.

Стивенс вернулся со свежим чаем, и Джимми, отхлебывая его, строил приятные догадки.

— Надеюсь, Стивенс, вы снабдили ее газетой и все такое?

— Я предложил ей «Морнинг Пост» и «Панч», сэр.

Звонок в дверь заставил Стивенса выйти снова. Спустя несколько минут он вернулся:

— Еще одна молодая леди, сэр.

— Что?

Джимми схватился за голову.

— Еще одна молодая леди; она отказалась назваться, сэр, но велела передать, что у нее важное дело.

Джимми уставился на него.

— Чертовски странно, Стивенс. Дьявольщина какая-то. Слушайте, когда я вчера вернулся?

— Около пяти, сэр.

— А я… в каком я был состоянии?

— Слегка навеселе, сэр, не более того. Вы все порывались спеть «Правь, Британия!».

— В высшей степени странно, — сказал Джимми. — «Правь, Британия!», вы говорите, да? Не могу представить, чтобы в трезвом виде я запел «Правь, Британия!». Наверное, под воздействием… ну, скажем, парочки лишних бокалов проявился скрытый патриотизм. Я помню, мы что-то праздновали в «Салате с горчицей». Не такое уж, между прочим, невинное место, несмотря на название. — Он помолчал. — Интересно…

— Да, сэр?