Читаем Тайна Самбатиона полностью

Эмоционально понятны корни этих надежд в измученной диаспоре. Господь не мог же лишить свой народ даже шанса на возмездие за все испытанные страдания! И ползут и множатся слухи, что из-за Гор мрака наконец-то выступили несметные полчища десяти колен Израиля. И по последним свежайшим и достовернейшим сведениям на соединение с ними только что выдвинулась хазарская конница, и уже наголову разбито персидское войско, и остался лишь недельный переход до святого Иерусалима. А если по какой-то нелепой досадной случайности этого еще не произошло, то произойдет обязательно, не сегодня, так завтра, через неделю, в этом месяце, в ближайший год. Может, они еще просто не знают о бедственном положении иудеев галута, и их нужно поторопить?

И пишутся послания, и уходят гонцы, следы которых теряются в аравийских пустынях, на афганских плоскогорьях, в глубинах внутреннего Китая. И вот, кажется, что их уже почти нашли, но в последний момент обязательно что-то происходит - или не успевает к оговоренному сроку посланник, или кончается вода, или падают верблюды. И остаются только слухи, что кто-то потом приходил, спрашивал, искал, ждал и не дождался. И это длится уже, как минимум, тысячу лет. Еще в самом начале 20-го века будущий первый президент Израиля Ицхак Бен-Цви со своим другом Иехезкелем Ханкиным, прозванным жителями пустыни за умение обращаться с верблюдами «Белым бедуином», искали в аравийских песках могучих воинов из колена Дана, чтобы привести их на помощь обороняющимся еврейским поселениям.

Значительно менее объяснимы подобные ожидания у христианской Европы. Допустим, мы спишем всех этих Гогов с Магогами, рыжих евреев,  могучие армии потерянных колен и порожденные ими церковные воззвания, литературные произведения и газетные публикации на детские страхи. А поистине царский прием, устроенный Римским папой и португальским королем Давиду Реувени, выдававшему себя за военного министра своего брата Йосефа, царствующего над могучим еврейским царством колен Рувима, Гада и Менаше в пустыне Хабор? Да, кончил он плохо, но это ведь уже потом, когда выяснилось, что проходимец. А Гаспар де Карвахаль, монах-доминиканец, несший слово Божие индейцам Южной Америки и проверявший каждое новое встретившееся ему племя на знание молитвы «Шма, Исраэль» («Шма, Исраэль», заметьте, а не, скажем, «Отче Наш», что было бы для католического монаха все-таки как-то естественнее)? А Луис Торрес, обращенный еврей, знаток иврита и арамейского, взятый Христофором Колумбом в свое первое плавание в качестве переводчика на случай встречи с потерянными коленами?

Эта история с Колумбом вообще вся достаточно показательна для наших рассуждений. Из соображений чистоты жанра мы не будем углубляться в утомительную дискуссию о возможном еврейском происхождении самого Колумба, о его вроде бы известных притязаниях на принадлежность к прямым потомкам царя Давида, на якобы демонстративный перенос даты отплытия с 9-го ава (дня разрушений Первого и Второго Иерусалимских Храмов) на следующий день и прочее. В любом случае, он вряд ли приводил эти аргументы королеве Изабелле. Там тогда крутился Торквемада, великий инквизитор, и это могло закончится нехорошо. Вот чего он вообще туда отправился?

Скучный до зубной боли исторический материализм убеждает нас, что главной целью Колумба и испанского двора, как спонсора мероприятия, была оптимизация логистики поставок специй. Мол, недобросовестная конкуренция со стороны Португалии, заручившейся поддержкой Римского престола, вынуждала Испанию искать обходные пути для освоения пряных сокровищ Индии. Тут, как раз очень вовремя, подвернулся Колумб со своими идеями…. . В общем, королева заложила драгоценности.

На самом деле, эта версия не очень бьется со сложившимся образом королевы Изабеллы. Не та это была тетка. Она, вон, мыться отказалась, пока вся Испания не будет освобождена от мавров и не войдет в лоно Церкви Христовой. И, ведь, что главное, так и не мылась. Какие уж тут специи?! Она, безусловно, была женщина с идеями, и главной ее идеей было освобождение Гроба Господня. Но сил у Европы для очередного успешного самостоятельного броска на Иерусалим уже не было. Были необходимы могущественные союзники, и вновь актуализировалась тема Пресвитера Иоанна.