Читаем Тайна переписки полностью

Люда встретила его мимолетным взглядом. Она сидела у стола следователя боком. Стол располагался слева от входа, в ближнем углу продолговатой комнаты, Саше знакомой, — блеклые желтоватые стены и скудная того же оттенка мебель. В дальнем конце кабинета имелся второй стол и сейф, но другого следователя не было, место его сейчас пустовало. Единственное окно комнаты прорезало продольную стену за спиной у Люды так, что свет падал ей в затылок. Саше ничего не оставалось, как устроиться напротив Люды справа от входа. Здесь у голой, лишенной всяких примет стены стояло в ряд несколько стульев.

Люда опиралась локтем на стол, гибкие пальцы ее легли смиренно, и только указательный временами подрагивал; опустив голову, она за ним наблюдала.

Следователь почему-то вздохнул и сказал куда-то мимо Люды и уж тем более мимо Саши:

— Закон, — он тронул себя за ухо, словно бы озадаченный неудобными свойствами закона, — закон, если есть существенные противоречия в показаниях, предусматривает проведение очной ставки.

— Я не понимаю, — заволновалась Люда, — о каких противоречиях вы вообще говорите? Что тут говорить? Я вообще ничего не сказала. И какое может иметь значение, что вот… — Она глянула на Сашу, и хотя против света трудно было разобрать выражение лица, о затруднениях девушки он догадался — не знала, как его называть: Саша? Красильников? Обвиняемый? Подельник? Этот самый, как его бишь? Затруднение оказалось непреодолимым, Люда не решилась назвать Сашу как-нибудь вообще. — Короче, я ничего не слышала и не видела такого, чтобы это имело значение.

— Закон, — следователь со вздохом посмотрел вверх, устанавливая, очевидно, интимную связь с законом, — как раз и предусматривает подобный случай: один говорил, а другой не слышал, Вот это и есть как раз основание для очной ставки.

Он подвинул к себе стандартный бланк и стал заполнять заголовочную часть.

— Свидетель, — глянул он затем исподлобья, продолжая писать, — предупреждаетесь об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, а равно за отказ или уклонение от дачи показаний по статьям сто семьдесят седьмой части первой и сто семьдесят восьмой Уголовного кодекса. Понятно?

— Да, — серьезно кивнула Люда.

— Заношу в протокол, — скучно сказал следователь. Снова он писал, и стояла тишина, Люда неслышно шевелила пальцами и за ними следила. — Свидетель, — следователь оторвался от бумаги. — Статья сто семьдесят седьмая часть первая предусматривает лишение свободы на срок до одного года или исправительные работы на тот же срок. Статья сто семьдесят восьмая — исправительные работы или общественное порицание.

— Это мне? — недоверчиво спросила Люда.

— Вам, — подтвердил следователь. — Знаете ли вы этого человека? ~ показал кончиком ручки на Сашу, но сам при этом на него не глянул. Люда, как примерная ученица, поспешно кивнула. — Посмотрите внимательно и скажите, я занесу в протокол.

Люда посмотрела, как было велено, смотрела она долго, и Саша начал под этим взглядом проваливаться…

— Да, — непроизвольно проговорил вместо Люды Саша.

— Да, — вздрогнула она. — Да, это Александр Красильников. Я видела его… ну, тогда… И еще раньше, в букинистическом магазине. Случайно. Он читал словарь.

— Какой словарь? — поморщился следователь.

— Этимологический. Но я не знала тогда еще, что это он… то есть Красильников.

— Словарь опустим, — подумав, решил следователь. — В каких отношениях вы находитесь с обвиняемым?

— Я? — несказанно изумилась Люда, на Сашу глянула, словно он должен был разделить с ней недоумение. — Ни в каких. В каких таких отношениях? Ни в каких!

Следователь, испытывая, вероятно, потребность посоветоваться с законом, завел глаза к потолку.

— Я обязан выяснить отношения между вами и занести в протокол. Закон обязывает.

— Не знаю, что сказать, — беспомощно проговорила Люда.

— Хорошо, я подскажу, — ровным тоном продолжал следователь. — Вы находитесь с Красильниковым в неприязненных отношениях?

— Почему? Нет! — быстро отозвалась Люда.

— Тогда в приязненных?

— С чего вы взяли?

— Или в нормальных, в безразличных отношениях?

— Ну… нет… я бы не назвала эти отношения нормальными, — резонно заметила Люда.

— Мы с вами обошли все мыслимые виды отношений. Выберите что-нибудь, — сказал следователь и обратился к потолку.

Удивительно скучный молодой человек. На редкость занудный. Люда молчала и, как показалось Саше, начала краснеть, не заметно было, однако, чтобы это хоть сколько-нибудь тронуло следователя. Ничто не могло вывести его из равновесия, озабоченный своими отношениями с законом, он не замечал и не понимал затруднений девушки. И ведь не глупый вроде бы молодой человек, но поразительно не любезный.

— Ой, да запишите, что хотите! — не выдержала напряжения Люда.

— Я хочу? — в крайнем изумлении следователь откинулся на спинку стула. — Я ничего не хочу. — Бегло глянул в потолок — только с законом мог поделиться он истинными своими чувствами.

— Это что, так уж важно? — дрожащим голоском спросила Люда.

— Процессуальная формальность, но она должна быть исполнена.

— Что вы ее так мучаете? — возмутился Саша. — Запишите: в неприязненных!