Читаем Тайна Нилии полностью

— Я солгала, не послезавтра, а завтра Арман Лаваред и его спутницы прибудут в Каир. Ты увидишь их на площади и скажи им, где находится каземат кузена. Запомнишь? Да? Ну а теперь иди, пора, не теряй ни минуты, он сейчас вернется… иди!

— Но вы? Неужели я должен вас оставить здесь?

— Не думай обо мне. Надо прежде спасти Робера Лавареда. Если тебе это удастся, приведи его сюда, в эту передвижную крепость.

— Да, да! — воскликнул Джек. — Я похищу у англичан одновременно и эту неприступную и таинственную крепость, и обеих их жертв!

Но Нилия не дала ему продолжать и почти насильно стала толкать к двери.

— Беги, беги, опасность грозит тебе! — говорила она и сама открыла для него трап.

Машинально повинуясь ей, Джек взбежал вверх по лесенке и распластался плашмя на крыше, чтобы, не будучи замеченным, осмотреть окрестности; часовых нигде не было видно. Не теряя ни минуты, он спустился вниз, нажал пружину трапа, который снова захлопнулся, и со всех ног бросился в ближайшие кусты, а оттуда уже благополучно добрался до своей комнаты, не встретив никого по дороге.

Сначала он думал, что не заснет всю ночь, но усталость взяла свое. Заря уже занималась, когда он проснулся, бодрый и полный сил. Настало время действовать. С сознанием этого в нем проснулись новые силы и новая энергия. В три часа дня он встретит Армана Лавареда, сообщит ему все сведения, полученные от Нилии, и вместе они найдут средство спасти Робера, придумают, что предпринять и как осуществить свой план.

Все утро он был в сильном волнении; завтракал наскоро и плохо и наконец около двух часов пополудни, когда все европейцы поголовно предаются отдыху, вышел из резиденции Сирдара. Жара была невыносимая, солнце палило нещадно, жизнь и движение в городе совершенно замерли.

Молодой человек миновал мечеть султана Гассана и вышел на площадь Руннеле, где заманчиво журчала струя фонтана; он остановился в тени мечети и стал ждать. Вот три фигуры, мужчина и две женщины под густым покрывалом, появились на площади. Джек, недолго думая, подошел к ним и стал дружески пожимать Арману руку со словами:

— С прибытием вас, сэр Арман Лаваред!

И Лаваред, и его спутницы смотрели на юношу с недоумением; они полагали, что под арабским нарядом никто их не узнает, а вдруг этот молодой мальчик узнает их с первого взгляда.

Впрочем, Джек вскоре разъяснил им все, сообщив о своих опасениях относительно жизни Робера Лавареда, рассказал о тайне, кроющейся в стенах карроварки, и о драгоценных сведениях, добытых им вчера от Нилии. Арман и обе женщины горячо благодарили его.

Тогда, пользуясь благоприятной минутой, Джек обратился к ним с просьбой сделать его орудием спасения Робера Лавареда.

— Он по моей вине томится в тюрьме, и я не успокоюсь до тех пор, пока не спасу его, даже ценою своей собственной жизни! — говорил юноша.

Те были очень тронуты таким самоотвержением с его стороны и обещали исполнить его просьбу.

— Ваше предложение помочь нам пришлось как нельзя более кстати, — заметил Арман. — Хотя я хорошо владею английским языком, но все же в выговоре у меня слышится иностранный акцент, который привычное ухо легко может отличить, тогда как вы…

— Прекрасно! Однако уйдемте отсюда! Я боюсь, чтобы кто-нибудь не узнал вас! Ведь у вас есть, наверное, какое-нибудь пристанище в городе, где вы можете считать себя в безопасности?!

— Да, конечно, мы остановимся в доме копта Кедмоса, так как там нас никто не станет искать!

— Ну, так идите же туда и по возможности не показывайтесь на улице, а завтра я зайду к вам, и мы решим наш план кампании!

Джек с облегченным сердцем вернулся домой и, к своему удивлению, заметил необычайное оживление, царившее в резиденции Сирдара, и выражение радости на всех лицах.

— Что у вас тут такое происходит, матушка? — спросил Джек, входя в кухню.

— А, это ты, мой возлюбленный Джек, откуда ты?

— Я гулял!

— И неужели ты не видел, все кругом торжествуют и ликуют! Ведь призрак египетского восстания исчез навсегда. Из Англии получены депеши, Сирдара все поздравляют; он возведен в высший чин, и ему дарованы новые знаки отличия. Сегодня он дает обед начальникам отдельных частей, и знаешь ли, что он мне сказал? Он сказал, что не забудет моих сыновей, и приказал мне прислать вас к нему завтра поутру за получением награды, достойной вашего поведения. Вы получите оба высочайшую благодарность, в этом я нисколько не сомневаюсь. А я вставлю их в золотые рамки и повешу на стене на самом видном месте. Да, да, мой голубчик. Мало того, правительство признало доводы лорда Биггена, и Робер Лаваред признан виновным в государственном преступлении, а на послезавтра созывается военный суд, он разберет его дело, и затем приговор будет приведен к исполнение в течение двадцати четырех часов… — повествовала мистрис Прайс, захлебываясь от удовольствия, между тем как сын слушал ее ни жив ни мертв. «Что теперь делать? — думал он. — Каким образом спасти Лавареда?»