Читаем Тайна Леонардо полностью

– Это что же получается? – сказал он. – Это же получается полнейшая фигня! С одной стороны, значит, кто владеет информацией – владеет миром, так? С другой – кто много знает, тот мало живет. С третьей, меньше знаешь – лучше спишь. А с четвертой – чем лучше ты спишь, тем больше смахиваешь на покойника...

– Их еще очень много, этих сторон, – заверил его Глеб, – потому что жизнь сложна и многогранна.

Оставив подвыпившего прозектора в одиночестве размышлять о хитросплетениях жизни, Глеб вышел в заросший высокими облетевшими деревьями больничный двор, где среди сырых черных стволов и еще не вывезенных на свалку куч опавшей листвы бродили в тумане редкие, одетые в теплые прогулочные халаты унылые фигуры больных – потенциальных пациентов небритого прозектора. Машина стояла на мокрой асфальтированной площадке перед крыльцом морга, черная на черном. Она казалась матовой из-за мелких капелек осевшего тумана, на капоте желтел прилипший березовый листок, казавшийся особенно ярким на темном фоне. В сыром воздухе чувствовался горький запах смешанного с туманом печного дыма. Глеб закурил сигарету и выкурил ее целиком, наслаждаясь каждой затяжкой и каждой секундой, на протяжении которой мог просто стоять в тумане и бездумно курить, не совершая никаких действий, не принимая решений и, главное, ни с кем не разговаривая.

Когда сигарета истлела почти до фильтра, он выбросил окурок в стоявшую на крыльце морга ржавую жестяную урну и сел за руль. Нужно было ехать в местное отделение милиции – выцарапывать у сонных поселковых ментов, которые делали вид, что ведут предварительное расследование по делу о смерти Короткого, официальную справку о результатах вскрытия. Глеб не любил, когда в него стреляют, но еще больше он не любил общаться с представителями доблестной российской милиции. Увы, и то и другое являлось неотъемлемой частью его работы, и, подавив вздох, Сиверов вставил ключ в замок зажигания.

Отправляясь на поиски Короткого или его бренных останков, Глеб был почти уверен, что найдет именно труп, а не живого человека, которого можно допросить. Неизвестный заказчик, сделавшийся с некоторых пор обладателем одной из немногочисленных дошедших до наших дней работ великого да Винчи, заметал свои следы в классическом гангстерском стиле: он просто не оставлял свидетелей, последовательно убирая их одного за другим по мере того, как в них отпадала надобность. Всякий, кто вступал с ним в непосредственный контакт или хотя бы знал о его причастности к ограблению, мог загодя считать себя покойником: сделал дело – гуляй смело, похороны за казенный счет тебе обеспечены... Короткий тоже был обречен, это логически вытекало из хода событий, и все-таки, без особого труда отыскав его тело в морге районной больницы, Глеб испытал горькое разочарование. Разыскать живого Короткого было бы во сто крат труднее, но от мертвого, увы, было очень мало толку...

Впрочем, какой-то толк все-таки был. Небритый прозектор упоминал о введенном внутривенно наркотике, применяемом, по его словам, в дорогих клиниках. При помощи такого же или очень похожего средства был убит омоновец Верещагин, застреливший Кота в ту весеннюю ночь на Дворцовой площади. Да и в случае с инженером Градовым почти наверняка не обошлось без наркоза, иначе каким образом Короткий сумел бы живьем утопить его в ванне?

Это уже был вектор, луч или, если угодно, пеленг. А вторым пеленгом служила дача, на которой все они обитали во время подготовки ограбления. И в точке пересечения этих двух лучей находился небезызвестный Марат Хаджибекович Мансуров, владелец упомянутой дачи и, между прочим, пластический хирург, имеющий прямой и неограниченный доступ к наркотическим препаратам.

"Стоп, – сказал себе Глеб. – А не слишком ли просто все получается? Раз-два, тяп-ляп, и вот он, организатор преступления, виден весь как на ладошке, с головы до ног, – бери его, родимого, за ушко и, как водится, на солнышко...

А с другой стороны, почему бы и нет? Что касается дачи, так тут господина Мансурова голыми руками не возьмешь – не было его в городе в это время, и даже в стране не было – в Гааге он был, на международном симпозиуме по вопросам пластической хирургии. И между прочим, не сам туда напросился, его туда начальство направило, я это сам, лично проверил. Железное алиби! Доказать его связь с Коротким, Васильевым и Верещагиным не представляется возможным, а чистосердечного признания от него черта с два добьешься – хирург, человек без нервов, да и не дурак к тому же. В общем, где сядешь, там и слезешь.