Читаем Тайна Леонардо полностью

– Не парься, Черный, – сказал он. Вид у него при этом был такой, что со стороны могло показаться, будто они с Глебом беседуют о погоде. – Мы просто не успели тебя предупредить, вокруг все время народ терся... Короткого я отправил присмотреть за заказчиком. В музее мы без него вполне можем обойтись, а заказчик... В общем, крученый тип, ему палец в рот не клади. Все-таки речь идет об очень больших бабках. А ты ведь сам знаешь: пообещать можно что угодно, а когда настает время платить, человека начинает жаба давить. И чем ближе это время, тем сильнее она, сука, давит...

– Личным опытом делишься? – тоже любуясь верхушками сосен, сказал ему Глеб. – Гляди, Петр Иванович. Я, вообще-то, человек компанейский. Люблю веселую шутку, не обижаюсь на дружеские розыгрыши... Но когда меня кидают на бабки, чувство юмора мне отказывает. Такой вот у меня недостаток, и с ним надо считаться.

– Все мы не ангелы, – констатировал Кот, затушил окурок о подошву, сунул его в карман и отошел, давая понять, что разговор окончен.

Глеб проводил его взглядом, гадая, что все это может означать. Ему представился Короткий, лежащий на какой-нибудь крыше в двух шагах от Дворцовой площади со сверхмощной снайперской винтовкой пятидесятого калибра наготове. Стальные сошки упираются в ржавую кровельную жесть, широкий окуляр прицела отсвечивает красным, как глаз вампира, толстый вороненый ствол тускло поблескивает в сереньком полусвете ненастного питерского вечера... Отдача почти наверняка оставит на плече у Короткого здоровенный и очень болезненный синяк, но ради суммы, о которой идет речь, можно вытерпеть и не такое.

Буду прятаться за Кота, решил Глеб, но тут же понял, что это ерунда. Спрятаться можно, если знаешь, когда и с какой стороны тебе грозит опасность. А чертов карлик со своей винтовкой может объявиться когда и где угодно – спереди, справа, слева, сзади...

Строго говоря, об исчезновении Короткого следовало бы предупредить Федора Филипповича. Генерал принял бы все необходимые меры; во всяком случае, если коротышка действительно решил поиграть в снайпера, эта игра кончилась бы для него скверно. Но предупредить шефа Глеб по вполне понятным причинам был не в состоянии, так что уповать ему оставалось только на высшее начальство – самое высшее, какое только бывает. На Господа Бога...

Бек, который, как и Глеб, не ко времени вспомнил Короткого, клял лилипута на все лады, укладывая в багажник джипа свой драгоценный кейс. Заодно досталось и Глебу – за то, что закрыл багажник, не потрудившись проверить, все ли загрузили свое имущество.

– Копаться надо поменьше, – ответил Сиверов, чтобы не давать Беку повода думать, что он, Черный, способен молча проглотить обвинения. – А будешь много гавкать, – добавил он, – гавкалку на хрен отстрелю. Придется тебе тогда азбуку глухонемых учить.

– Зато за базар отвечать не придется, – вставил Клава. – Молчание – золото.

– Слышь, ты, водолаз, – мгновенно завелся Бек, – что ты хочешь, а? Давно в пятак не получал?

– Можно ехать, – сказал Гаркуша, завинчивая пробку бензобака.

Глеб взглянул на него с благодарностью: водитель избавил его от необходимости в очередной раз призывать Бека к порядку. Эта процедура повторялась регулярно и надоела ему до крайности. Если бы Глеб отвечал за исход операции не перед Федором Филипповичем, а всего лишь перед Котом, он бы действительно давным-давно отстрелил Беку какой-нибудь жизненно важный орган, причем сделал бы это с огромным удовольствием.

Гаркуша сел за руль джипа и вывел его на дорогу, оставив в перекопанном сугробе глубокую колею. Кот тем временем забрался в свою "девятку" и, как только джип на первой передаче прополз мимо, безбожно газуя, увязая в снегу, загнал отчаянно буксующую легковушку на его место. Глеб, Бек и Клава вместе с выбравшимся из-за руля Котом замаскировали "девятку" все тем же валежником. Хозяйственный Гаркуша еще раз старательно перекопал многострадальный сугроб саперной лопаткой и помахал сверху еловой лапой. Из этого следовало, между прочим, что бросать "девятку" на произвол судьбы Кот не собирается, и Глеб подумал, что уважаемый Петр Иванович может оказаться одним из тех фраеров, про которых говорят, что их сгубила жадность.

Они разместились в джипе в прежнем порядке – Гаркуша за рулем, рядом с ним Кот, а Сиверов, Клава и Бек – втроем на заднем сиденье, которое здесь, слава богу, было попросторнее, чем в "Жигулях".

– С богом! – громко объявил суеверный Гаркуша и включил передачу.

Ехали они совсем недолго. Как только джип выполз из просеки на лесную дорогу, Гаркуша опять нажал на тормоз.

– В чем дело? – недовольно спросил Кот.

– Славянская хитрость, – туманно ответил Гаркуша. – У меня дед, между прочим, всю войну партизанил. Давай, Бек!

– Партизанил, – недовольно проворчал Бек, который уже успел пригреться в углу и не очень хотел снова вылезать из машины. – У старух хлеб с салом отнимал, партизан хренов...

С этими словами он извлек откуда-то топор, выбрался наружу и, хрустя валежником, скрылся в лесу, мигом исчезнув из вида за порослью колючего елового молодняка.