Читаем Тайна лабиринта полностью

отсутствие записей об урожае зерновых, без сомнения, объясняется сезоном, в который погиб архив… Но мы можем сделать вывод о масштабах производства из данных о пайках для рабынь… Сломанная табличка… содержит информацию об общем количестве выданных пайков этим женщинам за месяц; она указывает 192,7 мер пшеницы, или около 14 тонн. А это предполагает необходимость ежегодно производить около 170 тонн только для этой цели.

Хотя микенцы не знали денег, они, всего вероятнее, платили подати, и многие таблички с линейным письмом Б содержали налоговые ведомости. Дворцы собирали с подвластной территории сырье и ценные продукты, в том числе масло, маслины, зерно, мед, пряности, рог, древесину, шкуры животных, сыть. Таблички также показывают, что представители определенных профессий, например кузнецы по бронзе, были освобождены от обязанности платить в натуральной форме, хотя, вероятно, могли рассчитаться своим трудом.


Микенцы изготавливали множество полезных и красивых вещей – от колесниц и оружия до мебели и духов, – и это зафиксировано в архивах.

Таблички упоминают четыре металла. Прежде всего это бронза, которая “использовалась для различных целей и, без сомнения… была наиболее важным металлом в повседневной жизни высшего класса”, – писали Альберто Бернабэ и Эухенио Р. Люхан. Бронза применялась, кроме прочего, для изготовления сосудов, жаровен, деталей колесниц и оружия, например наконечников стрел и копий. Золото использовали для украшения мебели, серебро – для украшения колесниц. Свинец тоже был в ходу: вспомним свинцовый ящик с табличками, найденный во время правления императора Нерона.

Из древесины изготавливали мебель: стулья, кресла, кровати и столы на девяти ножках – характерно микенское столярное изделие, которое нередко инкрустировали слоновой костью (elephas, e-re-pa), золотом, лазуритом и другими ценными материалами. Кресла, судя по записям, могли изготавливать из эбенового дерева, богато украшать и комплектовать скамеечками для ног .

Колесницы строили из дерева. В микенскую колесницу запрягали двух лошадей. Она вмещала возницу и воина. Изготовление и содержание колесниц было делом государственной важности, так что архивы содержат детальную информацию о конструкции колесниц и их обслуживании. (В работе Алисы Кобер 1945 года рассматривается серия этих табличек.) О таких табличках Бернабэ и Люхан пишут:

Остов колесницы из дерева, покрыт кожей спереди и по бортам… Дно… образовывали, по всей вероятности, кожаные ремни. Чтобы в колесницу было легче забираться, к ней была приделана подножка… Колеса держались на оси. На [одной пилосской табличке] есть запись… о 32 бронзовых осях…

А вот другая табличка из Пилоса: “акт приемки-сдачи, касающийся изготовления колесниц и колес”, и в ней есть указание на деревянные оси.

Государство не оставляло своим вниманием и хорошо развитое текстильное производство. Шерстяная ткань описывается как белая или серая – это ее естественные цвета. Но из табличек понятно, что микенцы изготавливали и цветные, окрашенные в оттенки фиолетового и красного, ткани, а в качестве красителей использовали минералы и растения. Также описан процесс изготовления различных видов ткани. Один тип, фарейя (pharweha, pa-we-a), имеет двойника у Гомера – фарос (pharos): в “Одиссее” это слово означает ткань, которую днем ткет, а ночью распускает верная Пенелопа.

Гончары и кузнецы изготавливали сосуды и контейнеры различных типов. В списках отражено также то, что в них хранили. “В Пилосе огромное пространство нижних этажей выполняет функцию хранилища, – пишет Синтия Шелмердайн. – Сотни сосудов для еды и напитков в кладовых. Там же хранится оливковое масло, иногда ароматизированное, как становится ясно из табличек, найденных в хранилище сосудов. Другие таблички, содержавшие информацию об оливковом масле, упали сверху, когда около 1200 года до н. э. случился пожар. Эти кладовые, должно быть, находились наверху. С верхних этажей провалились также украшения, инкрустации из слоновой кости на мебели и таблички, содержащие описание льняных тканей. Эти находки позволяют предположить, что наверху были и частные помещения, и хранилища”.

Перейти на страницу:

Все книги серии Corpus [historia]

Первая мировая война в 211 эпизодах
Первая мировая война в 211 эпизодах

Петер Энглунд известен всякому человеку, поскольку именно он — постоянный секретарь Шведской академии наук, председатель жюри Нобелевской премии по литературе — ежегодно объявляет имена лауреатов нобелевских премий. Ученый с мировым именем, историк, он положил в основу своей книги о Первой мировой войне дневники и воспоминания ее участников. Девятнадцать совершенно разных людей — искатель приключений, пылкий латиноамериканец, от услуг которого отказываются все армии, кроме османской; датский пацифист, мобилизованный в немецкую армию; многодетная американка, проводившая лето в имении в Польше; русская медсестра; австралийка, приехавшая на своем грузовике в Сербию, чтобы служить в армии шофером, — каждый из них пишет о той войне, которая выпала на его личную долю. Автор так "склеил" эти дневниковые записи, что добился стереоскопического эффекта — мы видим войну месяц за месяцем одновременно на всех фронтах. Все страшное, что происходило в мире в XX веке, берет свое начало в Первой мировой войне, но о ней самой мало вспоминают, слишком мало знают. Книга историка Энглунда восполняет этот пробел. "Восторг и боль сражения" переведена почти на тридцать языков и только в США выдержала шесть изданий.

Петер Энглунд

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
Мозг отправьте по адресу...
Мозг отправьте по адресу...

В книге историка литературы и искусства Моники Спивак рассказывается о фантасмагорическом проекте сталинской эпохи – Московском институте мозга. Институт занимался посмертной диагностикой гениальности и обладал правом изымать мозг знаменитых людей для вечного хранения в специально созданном Пантеоне. Наряду с собственно биологическими исследованиями там проводилось также всестороннее изучение личности тех, чей мозг пополнил коллекцию. В книге, являющейся вторым, дополненным, изданием (первое вышло в издательстве «Аграф» в 2001 г.), представлены ответы Н.К. Крупской на анкету Института мозга, а также развернутые портреты трех писателей, удостоенных чести оказаться в Пантеоне: Владимира Маяковского, Андрея Белого и Эдуарда Багрицкого. «Психологические портреты», выполненные под руководством крупного российского ученого, профессора Института мозга Г.И. Полякова, публикуются по машинописям, хранящимся в Государственном музее А.С. Пушкина (отдел «Мемориальная квартира Андрея Белого»).

Моника Львовна Спивак , Моника Спивак

Научная литература / Прочая научная литература / Образование и наука

Похожие книги