Он взглянул на Ника, приглашая его с собой, и пошёл к выходу из сада. Секундант направился за ним, буквально чувствуя, как все зрители поединка провожают их глазами.

Несколько минут студенты шли молча. Ник радовался, что, наконец, покинул общество благородных лицемеров, которые подчиняясь своим дурацким правилам, подчеркнуто вежливо обращаются к участникам поединка, даже если в обычной жизни пренебрегают общением с простолюдином. Едва молодые люди вышли за ворота, как Раин расслабился, и гордое выражение лица сменилось озабоченностью.

— Раин, рана пустяковая, но ты бы обратился к лекарю.

— Да, пожалуй, — вышел тот из задумчивости. — Я тебя не поблагодарил ещё за помощь. Как ты смотришь на то, что я угощу тебя пивом после занятий?

Ник хмыкнул.

— Пиво — это не то, отчего отказываются, особенно за чужой счёт. Буду в таверне.

Глядя в спину удаляющегося Раина, Ник думал, хочет ли знать тайну, из-за которой сыновья наместников Миры и Гурали стали врагами.

Глава 2. Новые знакомые

Петро избегал Ника весь день. И парню это очень не нравилось. В конечном итоге он подкараулил сына кузнеца возле уборной, когда тот справил нужду и весело насвистывая, направился к выходу.

— Петро, наконец-то мы встретились! — загородив массивной грудью дверь, Ник поприветствовал однокашника так, словно тот всю жизнь ждал этой встречи. — Говорят, ты меня искал?

— Я? — захлопал глазами Петро. — Н-нет, Ник, тебе наврали.

— Вот как? — деланно удивился студент. — Странно. А я так и подумал: ищешь, чтобы выигрыш отдать.

— Какой выигрыш? — продолжал «ломать комедию» Петро.

— А ты разве не в курсе? Вроде все уже знают. Поединок Гурали выиграл.

— Аа-а. Ну, рад за него, — попытался обойти Ника парень.

— А я как рад! Ведь моя ставка выиграла. Да, Петро?

— Ах ты об этом!

Ник скептически смотрел на однокашника и думал, что комедианта из него бы не вышло, даже если бы Петро очень захотел.

— Об этом. Деньги давай.

— Видишь ли в чем дело, Ник…

— Неинтересно.

Больше всего Ник не любил, когда из него делают дурака. Особенно, если дело касалось денег. Парень не был жадным, но он знал цену монетам, поэтому никогда не упускал своего. Ник сложил руки на широкой груди, всем видом показывая, что не намерен выпускать Петро, пока тот не отдаст причитающееся.

— Ну?

— Ты же не хочешь слушать! — обиженно засопел Петро. — Нет пока денег, я их… одолжил.

— Так одалживал бы свои монеты, моими чего распоряжаешься?

Ник почувствовал движение за спиной и услышал неуверенный голос.

— Извините, в уборную можно?

Повернув голову, Ник увидел щуплого студента в очках, по всей видимости, первокурсника. «Что делают такие заморыши в воинском училище?» — пронеслась мысль в голове парня. Впрочем, ответ он и сам знал. Денег на ученую академию наверняка не хватает, а училище хоть какая-то возможность получить образование.

— Потерпишь. Представь, что в дозоре, — усмехнулся Ник.

Вообразить очкастого доходягу в военном отряде — надо было иметь не дюжую фантазию.

Очкастый недовольно поджал губы, но, понимая, что спорить со старшекурсником, чья масса тела позволяет так себя вести, — бесполезно, отошел в сторонку.

— Ну, Петро, не тяни время. Давай деньги!

— Да нет у меня пока ничего. Погоди немного, отдадут мне долг, про тебя не забуду, — пыхтел пухлый студент.

Ник потерял терпение. Схватив парня за грудки, он припер его к стене.

— Слушай, Петро. Я твою морду хитрую знаю. Сейчас не отдашь — потом тебя до скончания времен не допросишься. Давай монеты, пока я не расстроился окончательно и не выбил тебе зубы.

Для пущей убедительности, Ник подсунул под нос Петро кулак. Он был уверен, что студент сейчас сдастся. Что-что, а убеждать он умел, не словом, так делом. Нет, Ника нельзя было назвать драчуном. Там, где дело можно было решить мирно, он только рад. Но если ситуация требовала жестких мер, парень не валынкался. Всё произошло так, как Ник и предполагал. Петро полез за пазуху, доставая мешочек с монетами.

— Правду про тебя говорят, что ты как клещ, вцепишься — не оторвёшь, — проворчал однокашник.

Ник, пересчитывая деньги, что нехотя протянул ему Петро, в долгу не остался:

— Да и про тебя, видать, правду брешат, будто ты не сын кузнеца вовсе, а мать тебя от торговца понесла.

Петро побагровел, будто ему внезапно стало не хватать воздуха. Но Нику до чувств однокашника было всё равно. Сам он жил по принципу, что если обращать внимания на всё, что про тебя говорят, никакого здоровья не хватит.

— Ладно, не лопни, — легонько хлопнул он ладонью по груди Петро, и бережно убрав деньги, ушёл, оставив однокашника со стоящим неподалеку очкариком.

* * *

В этот раз в таверне было оживленнее, хотя, конечно, до настоящего веселья, которое обычно кипит после экзаменационного периода, было далеко. Привычно окинув взглядом зал, Ник обратил внимание на студента, которого он видел в день знакомства с Раином. Тот, как и в прошлый раз, сидел в одиночестве лицом ко входу и не обращал ни на кого внимания.