Надо заметить, что при соответствующих купюрах в тексте воспоминаний Вальдена можно утверждать, "что поляки не совершили и не планировали их (красноармейцев) массового истребления", а просто они умирали сами. Более того, при "должных" сокращениях воспоминания Вальдена можно читать как романтичную историю отношений пленного "большевика" и двух прекрасных полячек, спасших ему жизнь в лагере. Редактору Е. Помяновскому не мешало бы знать, что в русском языке даже запятая, перенесенная в другое место, "казнить нельзя помиловать", меняет весь смысл.

К счастью, в своих воспоминаниях Н. Вальден дал Е. Помяновскому и всем польским фальсификаторам истории очень краткий, но емкий ответ, который невозможно извратить. Говоря о зверском отношении к пленным красноармейцам, он заявил, что "ужасное мщение готовит себе буржуазная шовинистическая Польша…" (Новый мир. 1931. № 5, с. 88). Эта фраза все ставит на свои места. Она исключает любые попытки говорить о каком-то "гуманном" отношении к красноармейцам в польских лагерях и однозначно свидетельствует о том, кто клеветник на самом деле.

Восставшая Варшава

Одной из болезненных тем в польско-российских отношениях является тема Варшавского восстания в августе-сентябре 1944 г. Жесткое бескомпромиссное противостояние между СССР и Польшей достигло своего апогея именно во время восстания в Варшаве, высветившего все проблемы польско-российско-советских отношений.

Павел Вронский в "Газете выборчей" (от 3 августа 2005 г.) сожалеет: "Каждый год в годовщину Варшавского восстания мы с горечью думаем, что Москва все еще не созрела для извинений за пассивность Красной Армии на подступах к гибнущей Варшаве. Однако, если мы ожидаем от наших русских друзей извинений, надо хотя бы предоставить им такую возможность".

Фактически, польская сторона обвиняет советское руководство в том, что в августе 1944 г. оно не положило в польскую землю на берегах Вислы еще тысяч сто советских солдат ради того, чтобы лондонское польское правительство обрело прежнюю, враждебно настроенную к СССР Польшу.

В конце июля 1944 г. Войска 1-го Белорусского фронта под командованием маршала К. Рокоссовского вышли к месту рождения маршала Праге, предместью Варшавы. А 1 августа 1939 г. по приказу польского правительства из Лондона части Армии Крайовой (АК), заранее стянутые в Варшаву и насчитывающие 40 тыс. легковооруженных бойцов, без согласования с частями Красной Армии, начали вооруженную акцию по захвату польской столицы под названием "Буря".

Расчет АКовцев был на то, что в ходе штурма Варшавы частями 1-го Белорусского фронта немцы начнут эвакуация своих учреждений и воинских частей из города. После этого АК должна была уничтожить оставшийся немецкий гарнизон, провозгласить власть польского эмигрантского правительства и встретить советские войска в качестве полноправного хозяина столицы и страны.

СССР должен был смириться со свершившимся фактом и, соответственно, прекратить поддержку альтернативного польского правительства - Польского комитета национального освобождения (ПКНО), созданного при поддержке советского руководства в июле 1944 г. В Люблине.

Сравнительно недавно польские газеты сообщили о том, что в польских архивах удалось обнаружить документ, позволяющий понять, как готовилось восстание, и убедиться в том, что жизнь сотен тысяч варшавян стала разменной монетой в борьбе эмигрантского лондонского правительства за власть. Этот документ подтверждает, что в середине июня 1944 г. вблизи Юзефова (пригорода Варшавы) состоялась тайная встреча старшего офицера немецкой службы безопасности Пауля Фухса и командующего Армией Крайовой Тадеуша Бур-Коморовского.

На переговорах присутствовал немецкий офицер-переводчик, впоследствии завербованный польской службой безопасности и представивший детальный отчет об их ходе. В этом документе 50-летней давности воспроизводится запись хода переговоров.

"Фухс. Пан генерал, до нас дошли слухи, что вы намерены объявить о начале восстания в Варшаве 28 июля и что в этом направлении с вашей стороны ведутся активные приготовления. не считаете ли вы, что такое решение повлечет за собой кровопролитие и страдания гражданского населения?

Коморовский. Я только солдат и подчиняюсь приказам руководства, как, впрочем, и вы. Мое личное мнение не имеет здесь значения, я подчиняюсь правительству в Лондоне, что, несомненно, вам известно.

Фухс. Пан генерал, Лондон далеко, они не учитывают складывающейся здесь обстановки, речь идет о политических склоках. Вы лучше знаете ситуацию здесь, на месте, и можете всю информацию о ней передать в Лондон.

Коморовский. Это дело престижа. Поляки при помощи Армии Крайовой хотели бы освободить Варшаву и назначить здесь польскую администрацию до момента вхождения советских войск…

Я знаю, что вам известны места, где я скрываюсь, что каждую минуту меня могут схватить. Но это не изменит ситуации. На мое место придут другие, если Лондон так решил, восстание, несомненно, начнется" (Гареев. Маршал Жуков, с. 21).