Начинается это исследование следующим суждением автора: "Для меня русская победа под Сталинградом сделала необходимым полный пересмотр всей истории Европы. С величайшим замешательством я осознал, что три года исследовательской работы в английских и два года в германском университетах оставили меня практически невеждой в отношении истории стран Восточной Европы… И с еще большим замешательством я понял, что многие годы умудрялся учить истории (и довольно успешно, если судить по результатам экзаменов) немало одаренных студентов, не ошутив необходимости ликвидировать этот зияющий пробел" (Яковлев Н. 19 ноября 1942 г. С. 169) В исторической науке мировая величина, вероятно, потому величина, что способна признавать свои ошибки и постоянно учиться, несмотря на достигнутые степени.

Сошлемся также на мнение начальника штаба 4-й немецкой армии, наступавшей на Москву, генерала Г. Блюментрита, который писал: "Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои".

Бывший посол Великобритании в России сэр Родерик Брейтвейт на основе собранного им огромного документального материала и массы свидетельств очевидцев подготовил книгу "Москва, 1941 г. Город и его люди на войне", презентация которой состоялась в британском посольстве в Москве 5 декабря 2006 г.

Сэр Р. Брейтвейт подтвердил вывод генерала Г. Блюментрита о том, что русские продолжали сражаться даже тогда, когда сражаться было нельзя. Он категорически опроверг усиленно тиражируемый на Западе тезис о том, русские якобы "были серой массой, которую гнали на немецкие пули заградотряды НКВД".

По свидетельству фельдмаршала Бока, командовавшего наступлением на Москву, в ноябре 1941 г. русские из-за отсутствия боеприпасов отбили атаку немецкой дивизии, в которой, правда, к этому времени тоже осталось всего 950 человек, молотками и лопатами.

Масштабы советско-немецких сражений были поистине грандиозны и не могут быть сопоставимы с другими сражениями Второй мировой войны, тем более 1939 года. Битва за Москву осенью и зимой 1941 г., в которой вермахту было нанесено первое сокрушительное поражение, стоила нацистам полмиллиона, а Красной Армии - миллион солдат. Еще более грандиозными по своим масштабам были Сталинградская и Курская битвы. Беспримерной по стойкости и героизму мирного советского населения была 900-дневная оборона Ленинграда.

При этом необходимо отдать должное польским солдатам, героически оборонявшим Вестерплатте и Варшаву. но надо помнить и о том, что командующий польскими вооруженными силами Рыдз-Смиглы, уже 7 сентября перебравшись со своим штабом в Брест, перебросил туда оставшуюся польскую авиацию, тем самым лишил Варшаву воздушного прикрытия. Результат известен.

Как известно, в Бресте Рыдз-Смиглы был лишен радиосвязи и фактически потерял управление войсками. Говорить о каком-то единоначалии в управлении польскими вооруженными силами, а также о согласованном взаимодействии польских армий после 7 сентября не приходится. Они были обречены на поражение.

17 сентября 1939 г.

П. Вечоркевич считает день 17 сентября 1939, когда части Красной Армии вступили на территорию тогдашней Польши днем, "который предопределил судьбу войны. И не только в военном аспекте. Потому что Сталин знал, что французы должны начать кампанию на 15-й день после объявления мобилизации, т. е. 17 либо 18 сентября".

Польский профессор вновь демонстрирует незнание или нежелание знать исторические факты. Выше уже говорилось, что 9 сентября 1939 г. французские дивизии вторглись на территорию Германии, но в связи с катастрофическим развитием военной ситуации в Польше отошли назад.

Генерал Йодль на Нюрнбергском процессе свидетельствовал: "Если мы не потерпели катастрофы в 1939 г., то это объясняется только тем, что во время польской кампании примерно 110 французских и британских дивизий на Западе полностью бездействовали против 23 немецких дивизий" (Мелыпюхов. Упущенный шанс Сталина, с. 84). Вот кто держал судьбу Польши в своих руках. но об этом в Польше не принято говорить.

Сталин ждал реальных военных действий Франции и Англии против Германии, поэтому оттягивал момент вступление частей Красной Армии на территорию Польши. При реальных военных действиях Франции и Англии ситуация могла кардинально измениться и вряд ли Сталин рискнул бы проводить польскую акцию. Однако по логике польских историков виноват оказался Советский Союз.

Вся доказательная база польских рассуждений относительно решающего значения для разгрома Польши "предательского" удара СССР 17 сентября 1939 г. в основном базируется на победных реляциях советской прессы и грозных приказах по частям Красной Армии. А также известном выступлении В. Молотова. На самом деле советская пресса, поддерживая ореол "непобедимой и легендарной" Красной Армии, выдавала желаемое за действительное. А приказы были рассчитаны на сопротивление польских военных частей, которого фактически не было.