Читаем Тайна Эмили полностью

Эмили представляла его себе безобразным и отталкивающим, при встрече с которым будешь непременно испытывать безграничный гнев или страх и омерзение. Вместо этого она смотрела на него с нескрываемым интересом. У незнакомца были длинные чёрные волосы, гармоничное лицо и безупречная кожа, словно белый мрамор. Интригующие шрамы украшали его полуобнажённый торс, а длинное пальто нараспашку подчеркивало высокий рост и стройность фигуры. Улыбка его была одновременно и мягкой, и ироничной. Она напомнила Эмили скульптуры ангелов, которые устанавливали на кладбищах… Словно прочитав её мысли, незнакомец повернул лицо к фонарю. И тут Эмили поняла, что ещё никогда в жизни не встречалась с созданием, которое имело бы так мало общего с ангелом, как этот незнакомец. Вместо обычных глаз в его глазницах лежали зеркала – и они вообще ничего не показывали!

Спустя несколько мгновений оцепенение, охватившее Эмили, понемногу спало. Она отшатнулась, но было поздно. Её взгляд был устремлен прямо в сердцевину неустойчивости этих зеркальных ледяных глаз… Голова закружилась… И она упала… Девочка почти не почувствовала, как коснулась твёрдых плит и как внезапно налетевший ветер грубо рванул её волосы… Всё, что она успела разглядеть, это был он, тот убийца, который со смехом смотрел на неё сверху. И бесконечная пустота его глаз…

Эмили стояла на коленях, как беспомощная кукла, и не сводила глаз с незнакомца. И чувствовала, как его пустота, словно полная тьма, где совершенно ничего нет, вторгается в её мысли, желания, мечты и воспоминания.

Она увидела своего отца, как они вместе бегут по цветущему лугу. Волосы его развеваются, он улыбается весёлой улыбкой маленького мальчика, но в глазах его – мудрость, всей глубины которой она, очевидно, никогда не поймёт. Затем появился дядя с усталым лицом, когда он после долгого рабочего дня читает ей сказки вслух. И Лиза, когда она впервые накрасила губы помадой. Девочка видела солнце и облака, малину летом и сестру Софи на том самом детском ярко-красном велосипеде, когда та гоняла по улице. В голове Эмили всплывали и проносились бесчисленные картины детства.

И вдруг накатило разочарование, от которого выступили слёзы. Она хотела сохранить их – все эти воспоминания, но была бессильна управлять ими, бессильна против убийцы. И с ужасом смотрела, как его пустота вытесняет все-все её самые ценные, наполненные чувством картины и образы. Мрак окутывал её и уводил в тень, сметая воспоминания так же легко, как ветер сдувает листья с дорожки.

Эмили видела, словно со стороны, как где-то на краю тёмного дворика тело её обмякло. Убийцы она уже не могла разглядеть, но понимала, что ей оставалось всего несколько вздохов, и он унесёт во мрак её последние воспоминания. Грудь Эмили пронзила резкая боль, дыхание перехватило. Из последних сил она прижала руку к сердцу – оно ещё билось, она чувствовала это сейчас!

И в каждом ударе сердца слышала она эхом смех Софи и голос отца, которые отдавались в ней. Словно они были огнём, который противостоял тьме и пустоте убийцы. Задыхаясь, Эмили подняла голову и упёрлась взглядом в ужасные зеркальные глаза. Убийца может отнять у неё жизнь – но этот огонь, который она изо всех сил пытается сохранить в душе, он ни за что не получит!

На какое-то мгновение улыбка исчезла с его губ, словно незнакомец вновь услышал её мысли. Тело Эмили пронзила боль, и остановить её она уже не могла. Девочка воспринимала реальность, словно сквозь туман: вот её сердце перестало биться. Тотчас она почувствовала странный запах, но не смогла его идентифицировать. В следующее мгновение вернулась тишина, которая уже была ей знакома, и девочка вновь потеряла сознание.

Обморок был мягким и каким-то утешительным. Когда Эмили открыла глаза, рядом на коленях стоял Рафаэль. Она лежала на полу часовни. Когда она полностью осознала себя, санитар духов помог ей подняться, а Козимо с озабоченным лицом подлетел к её руке, словно хотел пожать. Девочка закашлялась. И лишь когда её голос громким эхом отозвался под высоким куполом, она заметила, как тихо вокруг.

Совсем не то напряжённое и навязанное, словно вынужденное спокойствие, не молчание от страха, как до этого момента было в часовне. Это была тишина безграничного изумления.

Сбитая с толку, Эмили проследила за взглядами остальных, посмотрела на себя и задержала дыхание. Может быть, сердце девочки и затихло, но его определённая часть всё ещё была с ней. Оно тлело мягким теплом у неё в груди в золотом сиянии. Эмили чувствовала там, в самой глубине его, ту маленькую девочку, что смеялась – свою сестрёнку, которую она бесконечно любила. Дрожа, девочка положила руку на сердце и почувствовала, как тёплое мерцание возвращается. Она поняла: огонь в её груди – это нечто большее, чем зола и пламя. Это её последняя связь с миром живых, и, таким образом, это самое ценное, что у неё есть сейчас.