Читаем Тайна Чаши полностью

— Он прав… отчасти, — сказал он и повернулся к Валю. — Мистер Гирт, я, естественно, знаком с историей вашей чаши. Для меня она — одно из чудес света, поэтому мне очень хотелось посмотреть на нее. Я знал, что один день в неделю она открыта для всех желающих ее видеть, и я бы непременно воспользовался этим днем вместо того, чтобы глядеть на нее через решетку, да еще в полутьме, но мне помешала ссора миссис Кэйри и вашей тети. Я все ждал, когда они помирятся, а тут…

Казалось, Валь, полностью попавший под обаяние профессора, готов выплеснуть на него поток извинений за тетю, за отца, за себя, поэтому мистер Мелхизадек поспешил опередить его:

— Думаю, пора дать профессору Кэйри возможность осмотреть чашу, а потом выслушать его мнение.

— Пожалуйста.

Кемпион отступил в сторону, открывая профессору восемнадцать дюймов сверкающего золота, и тот бросился к нему, схватил в руки, стал вертеть из стороны в сторону.

— Вы мне не одолжите лупу, Мелхизадек? — спросил он. — Прелестная вещица.

Все, как зачарованные, следили за миниатюрными пальчиками профессора, которые гладили рисунок, ласкали выступавшие из золотой поверхности камни. Наконец, он поставил чашу на стол.

— Что вы хотите знать?

— Все, — сказал Кемпион, опережая Валя. Профессор задумался.

— Это церковная чаша. Рисунок эпохи Возрождения. Однако работа куда более поздняя. Ей лет сто пятьдесят.

Валь, ничего не понимая, уставился на Кемпиона, и мистер Мелхизадек взял чашу в руки.

— Я тоже так думаю. Если вы позволите, мистер Гирт, я вам это докажу. Прежде мне не хотелось предлагать это вам на случай, если я ошибаюсь.

Он достал из ящика стола нож и, внимательно осмотрев ножку чаши, аккуратно вынул один из камней. Тут даже он не удержался от возгласа удивления. Внутри крошечными буквами было выгравировано:

1772

— Мой прадед, — с гордостью произнес мистер Мелхизадек. — Он основал нашу фирму и имел обыкновение надписывать все свои работы, хотя иногда ему приходилось прятать свою подпись.

— Неужели вы не понимаете, что это значит? — вскричал Валь, не в силах больше молчать. — Ведь это чаша Гиртов!

Несколько минут профессор выглядел не менее растерянным, чем Валь, но потом он как будто что-то понял и подошел к мистеру Кемпиону.

— Мистер Твелвтриз, — прошептал он, — мне бы хотелось поговорить с вами и с мистером Гиртом наедине. Пойдемте куда-нибудь.

Кемпион ответил ему внимательным взглядом.

— Я сам хотел предложить вам это.

Тем временем онемевший от ужаса Валь не мог отвести глаз от творения рук прадеда мистера Мелхизадека, словно видел его впервые. Профессор Кэйри решил взять дело в свои руки. Он попрощался со старым евреем, с которым был, по-видимому, близко знаком, уложил чашу обратно в чемодан, и через десять минут все трое уже сидели в машине, направляясь из Сити в Уэст-Энд.

Валю пришло в голову, что они слишком быстро поверили профессору Кэйри, однако он вспомнил, как сам мгновенно подпал под его обаяние и готов был доверить ему самую сокровенную из своих тайн. Однако мистера Кемпиона он не относил к числу доверчивых людей, и тем больше его удивляла сложившаяся ситуация.

Еще не доехав до Пиккадилли, Кемпион с обезоруживающей откровенностью назвал профессору свое другое имя, и когда они поднимались по лестнице, то беседовали уже, как старые друзья.

Валя удивило, что Кемпион, ни от кого не скрываясь, подъехал к своей квартире, и теперь он смотрел на него во все глаза.

— Насколько мне помнится, — сказал Валь, — вы говорили, что меня схватят, едва я покажу нос наружу. А теперь что же?

— Теперь, — ответил Кемпион, — ситуация изменилась. Наши противники должны знать, что мы с вами на одной стороне. Если они убьют вас, то напрасно потратят пулю. В Лондоне уже все известно. Ваш отец знает об опасности, знает Скотланд-Ярд, значит, все имеющиеся в стране полицейские могут быть в любую минуту подняты по тревоге. Может быть, люди «Джорджа» наблюдают за нами, а, может быть, и нет.

Профессор Кэйри не пропустил ни слова из этой беседы, и, когда Кемпион умолк, сложил руки на груди и тихо заговорил сам:

— Я не совсем понял, в чем дело.

Валь пожал плечами.

— Никакого дела нет после того, как мистер Мелхизадек назвал дату создания чаши. Налицо трагический фарс.

Профессор и мистер Кемпион обменялись понимающими взглядами.

— Не надо так думать, мальчик, — попытался утешить его профессор Кэйри. — Знаете, — сказал он, поворачиваясь к Кемпиону, — лучше вам немедленно рассказать обо всем мистеру Гирту а потом мы пойдем дальше.

Валь вопросительно поглядел на Кемпиона.