Читаем Тайна босса полностью

Тишина. Лазарро опускается на колени, удерживая меня на себе. Его голова падает вперёд, словно он сдаётся. Моё шумное дыхание касается его щеки. Резко отталкивает меня от себя. Падает на пол и зарывается пальцами в волосы. Поверхностно дышу. Пытаюсь прийти в себя. А между моих бёдер вытекает струйка его спермы, как свидетельство моего падения. Мы оба упали. Оба рухнули. Одновременно. Стыдно. Больно. Жалко. Обоих. Это так страшно, возбуждаться от боли не физической, а эмоциональной. Секс словно спасение, чтобы не сойти с ума. Я всё это понимаю. Прекрасно понимаю. Мне страшно от того, что я стала безумной вместе с ним. Утонула вместе с ним. Подалась навстречу его миру. Становлюсь его. Полностью. Он поглощает меня собой и своей темнотой, которую я скоро боготворить начну. Боже, помоги нам…

Мы сидим так некоторое время, пока сознание не возвращается. Голова нещадно болит. Все мышцы ноют. Мне хочется забиться в угол и прижать Лазарро к себе. Спрятать, закрыть собой, чтобы вот так не страдал. И в этот момент я понимаю, что он ни о чём не знал. Я думала, что он был в курсе существования этих фотографий, но нет. Он увидел их, как и я, впервые, и его затопила боль, которая унесла его разум, и она же вернула его обратно.

Лазарро поднимает на меня взгляд и поднимается на ноги. Он натягивает брюки, заправляет в них рубашку и снова смотрит на меня. Наклоняется, поправляет моё платье, одевает меня и скрывает трусиками моё влажное влагалище. Поднимает на ноги, но они трясутся. Я не смотрю на него. Он смотрит.

– Прости, – его хриплый и севший голос ударяет по моему слуху словно раскалённым молотом. Он вынуждает встретиться с его взглядом.

– Прости меня, Белоснежка. Ты не должна была позволять мне этого. Я забылся. Я был не в себе… я… прости, – горько шепчет он, поправляя пальцами мои спутанные волосы.

– Прости. Поэтому я и не сближаюсь с людьми. Они знают, что может вывести меня из себя. Даже после смерти. Они здесь. Прости. – Лазарро обхватывает моё лицо руками.

– Ты не видел эти фотографии, да? Ты не знал, что Амато сделал с её трупом? – выдавливаю из себя.

– Нет. Он уезжал, чтобы за всем проследить. Она никогда не была его, но и он тоже взял её насильно. Прости… прости меня, – Лазарро с мукой смотрит в мои глаза. – Я не буду другим. За это я и извиняюсь. Ты можешь быть другой, но не я. Стань моей, Белоснежка. Стань моей, и всё будет проще.

– Ты просто не хочешь быть другим. Ты можешь, но тебе очень близко отчаяние. Ты тоже прости меня, но я не сломаюсь, как она. Никто не будет пользоваться моим телом, топтать мою душу, даже если этот человек будет мне дороже остальных. Даже если я буду готова убить за него. Никогда. Прости.

И это приговор для нас обоих. Мы разные. Я не могу позволить себе стать похожей на него. Может быть, внутри я этого очень хочу, ведь это даст мне шанс остаться с ним, но не смогу предать себя. Не могу. Если предам, это буду уже не я.

– Я отпущу тебя добровольно. Я не буду удерживать тебя. Но сейчас ты моя. И я буду брать тебя столько, сколько мне нужно. А мне нужно много тебя, Белоснежка. Я хочу утонуть в том, чего не знал. В том, что она отдала ему. Не мне.

– Шлюха номер сто? – припоминаю с горечью.

– Я такого не говорил, – кривится Лазарро и отпускает меня.

– Ты сказал. Ты снова унизил меня. Как шлюху поиметь решил. Ты…

– Не было такого! Я бы не выбрал для себя шлюху, мать твою! – кричит он, поворачиваясь ко мне. – Не выдумывай того, чего не было! Не выдумывай! Это была очередная адреналиновая ломка! Похоть! Возбуждение! Грёбаный секс, и только!

– Лазарро…

– Ты наставила на меня пистолет, и я видел, чего ты хочешь. Ты меня хотела. Меня! Здесь! Ты сама настояла на этом! Ты легла на стол! Ты потекла от моей грубости! От моей жестокости к тебе! Я предупредил тебя, а ты решила поиграть со мной, забрав у меня пушку! Ты провоцировала меня! Сама! Не перекладывай вину на меня, Белоснежка, ты хотела трахнуться здесь, и я тебе это дал так, как мог. – Он хватает пистолет с пола. Нет… Боже мой… нет…

– Лазарро, ты ведь помнишь, как развернул меня лицом к столу и нагнул? Помнишь, как сказал, что будешь трахать меня, и приказал смотреть на эти фото? Ты же… – я замолкаю. Он бледнеет.

– Не было такого. Нет, – отрицает он, мотая головой, и отходит подальше от меня, окидывает взглядом разбросанные фотографии на полу.

– Я не болен. Я не болен. Я бы не стал трахать тебя, глядя на неё! Она моя мать! А он имел её труп! Я не настолько извращенец, чтобы трахаться, глядя на фотографии Амато!

Мне становится плохо, как и Лазарро. Господи, видимо, он пережил один из этих провалов памяти, которые случаются с ним, когда убивает кого-то. Кого-то близкого. Они стали сильнее, и теперь влияют на его разум и в нормальной жизни, или же он ещё не пережил смерть Амато, а лишь затолкал её глубоко, чтобы не придавать значения. Боже мой…

– Блять. Ублюдок, ты такой. Что ты сделал со мной? – Лазарро хватается за голову и мотает ей.