Читаем Тайна полностью

В витрине газетного киоска в ряду красочных глянцевых журналов она увидела улыбающееся мужское лицо, которое показалось ей знакомым. Она купила журнал, и здесь же развернула его, прочла фамилию.

Это был один из них. Он смотрел на нее наглым вызывающим взглядом. Был одет с иголочки. Улыбался белозубо и безмятежно. И не вспоминал, наверное, тот день. А вот она помнила, и мучилась ночами, и во сне часто видела родное любимое лицо, застывшее, с остекленевшими неживыми глазами.

Она вернулась к себе. Долго сидела, не сводя глаз с улыбающегося мужчины. Рядом с ним на фотографии была женщина - такая же наглая, яркая, красивая, роскошно одетая.

- Так вот каких ты любишь! - усмехнулась она.

Внимательно вглядываясь в лица, читая подписи под фотографиями, она просмотрела весь журнал. Интуиция не обманула ее.

- А вот и второй!.. - прошептала она.

Она хорошо запомнила эти лица. Конечно, сейчас, преуспевающие, благополучные, они совсем не были похожи на тех перепуганных насмерть мальчишек, которые стояли тогда над телом ее отца, и за которыми она, обдирая в кровь руки и ноги, пробиралась сквозь плотную стену тайги.

Вот у этого, адвоката, лицо строгое, сдержанное, ни тени улыбки, одно безразличие, пустота в глазах. И женщина рядом с ним такая же холодная, высокомерная, с рыбьими пустыми глазами.

Такого голыми руками не возьмешь. Здесь нужно что-нибудь необычное, неординарное. К нему нужен особый подход. Он казался ей более нервным, и каким-то беспокойным, несмотря на всю его внешнюю невозмутимость. Что-то его тревожило, она почувствовала это. И позже, когда ей удалось заполучить их телефонные номера, она в этом убедилась. Он очень эмоционально реагировал на молчание в трубке, на бесконечные звонки - стал оглядываться, подолгу сидел в машине, смотрел в зеркало заднего обзора, словно чувствовал слежку. Он боялся. Неужели помнил?

В это время Алена уже видела меня однажды. Она приехала в поселок, нашла мой дом, и шла за мной до самой набережной, на которой иногда на рассвете, пока по ней не начинали курсировать отдыхающие, я рисовала. Она смотрела на меня издали, а я даже не подозревала о том, что она сидит в маленьком кафе, всего в нескольких шагах от меня, и улыбается, глядя, как я сначала долго прохаживаюсь перед этюдником, затем заплетаю косу, затем переношу этюдник с места на место, и только потом начинаю работать.

Все это она, смеясь, рассказывала мне в первый день нашей встречи, когда я сидела, крепко вцепившись ей в руку, не в силах оторвать от нее глаз, боясь, что она исчезнет так же внезапно, как и появилась.

– Я и не знала, что ты вырастешь такой хорошенькой, - сказала она. - В детстве ты была такой болезненной, худенькой, а стала настоящей красавицей.

Думаю, тогда-то и пришла ей эта идея насчет меня и Максима.

Я часто думала, для чего ей нужно было это сближение с ними? Почему она не хотела просто с ними расправиться? Так, как она могла: метко стреляющая, выученная тайгой.

И до сих пор я не знаю точно, что ею руководило. Почему в тот день она никому не рассказала о случившемся? Почему не сообщила в милицию? Почему не поделилась с Григорием Ивановичем? Почему все эти долгие годы лелеяла эту мечту - отомстить, наказать?

Я много, очень много думала об этом. И мне кажется, я поняла ее, поняла, почему она так поступила. Это была ее защита от страха, своеобразная реакция на то ужасное, что произошло с нами. Она хотела собственноручно наказать их, и в этих мечтах о мести, и обдумывании каждого шага, ведущего ее к цели, она находила успокоение.

Ей было недостаточно просто уничтожить их. Она хотела, чтобы они поняли, осознали, прочувствовали, за что понесут наказание. Она не видела, кто из них стрелял, но знала - виноваты все четверо, и все без исключения они должны понести наказание: отдать то, что забрали сами – жизнь.

2 Первого, преуспевающего бизнесмена, она взяла на себя.

Она не имела опыта общения с мужчинами, но видела, какое впечатление на них производит ее красота. Конечно, в тайге она очень отстала от жизни, не было в ней лоска, изящества, но вскоре с помощью денег и какого-то внутреннего, свойственного ей в особой мере чутья, развившегося в ней за годы таежной жизни, она стала стильной и элегантной, такой же, как все эти женщины на обложках глянцевых журналов, послуживших ей учебными пособиями. Все эти сладкоголосые дифирамбы богатству и успеху, эти красочные лоснящиеся иллюстрации домов, квартир, автомобилей, салонов красоты, центров развлечений, весь этот мишурный блеск, пустое тщеславие, откровенное бахвальство раздражали ее своей никчемностью, утомляли ее, но она знала: она должна научиться быть такой же, и она научилась.

Он владел сетью ювелирных магазинов, и около одного из них она его и подкараулила. Он стоял у стеклянных дверей, вертел на пальце ключи от автомобиля. Снисходительно слушал человека в черном костюме, стоящего рядом, кивал с отсутствующим видом.