Читаем Тайна полностью

Было воскресенье, но Барбара встала рано. Не сразу и не без труда ей удалось вспомнить, какой сегодня день недели. Еще не окончательно проснувшись, она раздвинула шторы и посмотрела на голубое небо, которое большинство современных людей воспринимают как данность. Жара уже действовала ей на нервы, и больше всего ей хотелось, чтобы прохладный дождь прибил к земле пыль и оросил засыхающую растительность. Хотя на этот счет ей можно было не волноваться – своего газона она лишилась. В пабе она провела много счастливых часов, пропалывая малюсенький садик, делая подвесные конструкции и облагораживая цветочные клумбы. Все это приносило ей огромную радость и удовлетворение. Посетители нередко делали ей комплименты, отмечая, как ее стараниями красиво расцвела петуния, и как она прекрасно пахнет, и как много цветов распустилось. А однажды она даже вырастила кабачок, за который ей присудили второе место на специальном конкурсе. Пусть она и не удостоилась первого приза, но голубая розетка, которую ей вручили как награду, до сих пор висела над барным инвентарем. Теперь садоводство осталось лишь еще одним приятным занятием, недоступным для нее после развода с Сельвином. Как бы ей хотелось возненавидеть его за то, как он поступил с ней! Жить сразу стало бы намного легче. Но возненавидеть его никак не получалось.

Барбс была влюблена в Сельвина с тринадцати лет. Она впервые увидела его в Сэлфорде, когда он вошел в паб, принадлежавший ее родителям, устраиваться на работу. Она наблюдала за ним с лестницы и видела, как он представлялся отцу. Сельвин выглядел совершенно не так, как остальные мальчики, которых она знала. У него были блестящие темные кудри и озорная улыбка, и она глаз не могла отвести от его высоких скул и оливковой кожи. В отличие от него, у мальчиков из школы цвет лица был нездоровый, кожа – прыщавая, да еще со странным голубоватым отливом, словно они жили в пещерах. А как завораживал его благозвучный уэльский акцент. Когда он заметил, что она подглядывает за ним из-за перил, он кивнул ей, еле заметно улыбнулся и подмигнул. Если бы она не сидела в тот момент на ступеньках, схватившись за деревянный столб, то ноги у нее обязательно подкосились бы, и она бы рухнула вниз.

Неудивительно, что ее отец и особенно ее мать были очарованы его любезностью, и уже через неделю он поселился в их пабе. К ее крайнему раздражению, Сельвин относился к Барбс как к маленькой сестре. Он был старше всего на три года, но в юношестве это казалось непреодолимой бездной.

Когда он вернулся после двух лет в армии, мальчик, в которого она влюбилась, стал мужчиной. Он вытянулся по крайней мере на десять сантиметров, и за месяцы тяжелых физических тренировок его тело стало сильным и мускулистым. Милые кудряшки уступили место небрежной курчавости, которая лишь подчеркивала его утонченные черты лица. К счастью для Барбс, она тоже расцвела и превратилась в молодую, уверенную в себе женщину, которая хорошо подготовилась к его возвращению. Умея хорошо шить, она прониклась послевоенным лозунгом «обходись малым и чини все, что подлежит починке» и сшила себе красивое платье с цветочным принтом из старых маминых занавесок. Широкая юбка подчеркивала ее тонкую талию, а красная лента, собранная в огромный бант, придавала ей праздничный вид. Мамина дерзкая красная помада стала последним штрихом ее нового образа, и в тот день, когда Сельвин вошел в паб, он представился ей заново, как будто они не были знакомы. С этого момента он больше не относился к ней как к младшей сестренке.

На первом свидании он пригласил ее в Бельвью-Гарден и уговорил прокатиться на паровозике. Когда машина стала медленно набирать скорость на извилистой железной дороге, Барбс схватила его за руку. Верх их кабины опустился, они оказались в темноте, и тогда Сельвин решился поцеловать ее в губы в первый раз. Они не отрывались друг от друга до тех пор, пока аттракцион не закончился и верх кабины снова не поднялся. У Барбс тогда закружилась голова – то ли от того, что ее укачало, то ли от охватившего ее желания.

Но все это было в прошлом, и думать об этом не имело никакого смысла. Она отвернулась от окна и поплелась в кухню. Сельвин не просто разбил ей сердце. От одной трещины, как ей казалось, она смогла бы оправиться, она дождалась бы, пока она затянется. Но нет, ее сердце развалилось на мелкие кусочки, и она точно знала, что его уже не собрать обратно.