Я добываю белок, привязываю к поняге и выхожу на след Назарихи. «Куда же тебя унесло?» — ворчу про себя. Я с юношеских лет приобрел привычку разговаривать с собакой, горами, птицами, как с разумными существами. Это помогает легче переносить одиночество. Подхожу к колодине, через которую перепрыгнула Назариха, и останавливаюсь изумленный и радостный: след соболя. На снегу отпечатались даже коготки. Я иду, а вернее бегу, по следу Назарихи. Соболь перебежал низину и свернул вдоль покоти.

У меня от пота прилипла к спине рубаха, но я прибавляю шаг. На ходу прислушиваюсь: вот-вот Назариха должна залаять. И верно: со склона хребта донесся лай. На секунду приостанавливаюсь: Назариха лает зло. Срываюсь с места. Соболь! Слово-то какое звучное, как выстрел.

Лай все ближе и ближе. И вот впереди сухостоина, у нее всего три корявых сука, на одном из них, под самой вершиной, — черный ком. От радости стало тяжело дышать. Назариха лает с азартом, прыгает на дерево, грызет кору. Соболь с ветки посматривает на нее, крутит головой. Движения у зверька быстрые, порывистые. Подхожу на выстрел. Соболь подвинулся на ветке и заворчал. Вот ты какой! Лапки толстые, ушки небольшие, полукругом, делают лоб широким. Медвежонок в миниатюре, да и только!

Назариха насторожилась. Следит за каждым движением соболя. Она его повадки знает хорошо: чуть прозевай, спрыгнет с дерева и убежит. Ловлю на мушку голову соболя. Выстрел. Слышу, как ударилась пуля. Соболь замер и затем медленно свалился с сучка прямо мне в руки. Назариха прыгает, старается схватить соболя. Даю ей полизать ранку. Назариха успокаивается.

Я кладу соболя за пазуху. Черт подери, да мне такая охота и во сне не снилась! Вот радости-то будет у Авдо. Отвязываю от поняги мешочек, достаю ломоть хлеба с маслом, кусок сахару и отдаю Назарихе.

Из-за хребта доносится приглушенный выстрел. Там охотятся Валентин, муж Нади, Андрей Степанович Жданов и Михаил Васильевич Сафьянников. Я иногда с седловины хребта слышу даже лай их собак. Доносится еще один выстрел. Назариха подняла голову, навострила уши.

— Кто-то из карабина палит. По зверю, должно быть.

В палатку я возращался как на крыльях: шутка ли, соболя спромышлял. Назавтра мне повезло еще больше. Я принес двух соболей.

— Давно бы мне надо было поругать Назариху, — говорит Авдо. — А то совсем заленилась.

— Повинен-то, видимо, я: повадки соболя еще худо знаю.

— Завтра иди к Старой гари. Там тоже много соболей бывает. Из кедрачей приходят. Я в прошлом году оттуда принесла штук десять.

— А ты куда пойдешь?

— Тайга большая. Места много. Найду, где соболь живет.

Глава 7

Сумерки. Нашу стоянку обступил дикий лес. Вековые сосны угрюмо наблюдают за нами.

Авдо хлопочет у костра: сняла с таганка ведро с едой для собак и повесила на сук остывать. Из палатки принесла двух глухарок и стала опаливать. Запахло горелым жиром. Собаки, которые спали под деревьями, поднялись и обступили Авдо.

— Маленько обождать надо, — говорит им Авдо. — Еда скоро остынет. Сытно поедите: по пять беличьих тушек каждой сварила. Завтра хорошо соболя искать надо.

Я наносил дров в палатку и чищу ружье, снимаю смазку с патронов. Пришла Авдо и на березовой доске стала разделывать птиц. Куски мяса кладет в объемистую кастрюлю.

— Шибко жирные птицы, — говорит она. — Где промышлял?

— У хребта, на ягодниках. Присел отдохнуть, а их целый табун прилетел.

— Птицы много, соболю хорошо. Мясо всегда есть, сытно живется.

— А мышей ему мало?

— Мышей шибко любит соболь. Но когда птица есть, совсем хорошо. Мышь задавил, съел, завтра опять искать надо. Глухаря поймал, на много дней мяса хватит. Да еще другой соболь в гости придет.

— Как он его позовет?

— Совсем просто. Соболь наелся глухаря, спать в дупло пошел. Другой соболь наткнулся на его след, понюхал, след мясом пахнет. По следу к добыче пришел.

— Авдо, откуда ты все знаешь? Или с соболями разговариваешь?

Авдо, прищурившись, смотрит на меня изучающе, старается понять, шучу я или говорю серьезно.

— О леший, бойё. Пошто мне с соболями говорить? По лесу хожу. Не слепая, все вижу. На следы смотрю. Маленько думаю. Всю жизнь в тайге знаю.

Один раз охотилась. Залаяли собаки. Прихожу: три дерева стоят, три соболя на них. Спромышляла. А сама думаю: однако, не к добру. Зачем соболям в кучу собираться? Может, злой дух над старухой шутит? Пошла следы смотреть. Долго ходила. Следы к леску привели. Один соболь кабарожку задавил. Потом другие к нему пришли. Все узнала. На душе хорошо стало.

За палаткой с шумом вскочили собаки и с громким лаем бросились к ручью. Авдо с тревогой глянула на меня.

— Бойё, не шатун ли по моему следу пришел?

Волнение Авдо передалось и мне. Я схватил карабин и поспешно вышел из палатки. Следом за мной с ружьем вышла и Авдо. Собаки были у ручья. В их лае слышалась тревога.

— Кого-то далеко учуяли, — проговорила Авдо.