Читаем Тайфун полностью

Маленькая подлодка, расколовшись пополам, словно лопнувший кокос, мгновенно заполнилась водой, и исторгнув из себя облако обломков. Вторая торпеда, ошибочно приняв обломки за цель, атаковала их. Взорвалась еще одна боеголовка, превратив даже крупные куски в буран черного, рваного снега.

Второй «Кило» повезло гораздо меньше. Ее команде пришлось слушать гибель «Линь сань лю», после чего ждать еще двадцать девять секунд, прежде чем лодка присоединилась к своей сестре в долгом, молчаливом путешествии ко дну Авачинского каньона.

«Портленд».

— Лодка на перископной глубине, — доложил боцман Браун.

Стэдмен был наготове.

— Поднять второй перископ. Скавалло!

— Центральный пост, говорит радист. Ждите.

Пройдясь по всем радиочастотам, молодая женщина наконец наткнулась на сообщение. Быстрый, испуганный голос радиста с эсминца «Ханчжоу» просил о помощи. Он говорил по-русски с сильным акцентом. Сообщение передавалось на открытой частоте, в незашифрованном виде. После того как недовольный бас ответил, что никакой помощи не будет, эсминец запросил разрешение войти в Авачинскую губу.

— Центральный пост, говорит радист. Эсминцы бегут в Петропавловск. По крайней мере, намереваются. Русские пока не дали разрешения.

«Китайцы не могут опомниться», — подумал Стэдмен. Они собирались добить ослепшую, беспомощную цель, а кончилось все тем, что сами потеряли две подводные лодки, не имея понятия, откуда пришел смертельный удар.

— Поднять перископ.

Головка показалась над поверхностью воды, и Стэдмен быстро осмотрелся вокруг.

— Вижу эсминец по пеленгу ноль ноль три. Он поставил дымовую завесу и на полной скорости уходит на запад.

Бедняга на самом деле развил такую скорость, что его изящный острый нос почти полностью поднялся над волнами, словно у скутера.

— Центральный пост, говорит радист. Русские только что дали «Фучжоу» и «Ханчжоу» добро.

— Отлично. — Стэдмен еще раз обвел горизонт взглядом, но вдруг остановился. — А это еще что такое, черт возьми? — Он увеличил разрешение. — Так, по пеленгу двести сорок восемь в воде плавают какие-то обломки. Судя по виду, балластная цистерна.

Русские моряки, наблюдавшие за происходящим из носового прохода, заволновались. Один из них, высокий, стройный мужчина с вытянутым угловатым лицом, острым подбородком и черным ежиком на голове, шагнул вперед. На его синей робе белела нашивка «К-Л БЧ-21» — что бы это ни означало.

— Скавалло, подойдите сюда. Кажется, тут у нас проблема.

«Похоже, это офицер», — подумал Стэдмен. Впрочем, кажется, все русские подводники были офицерами.

Ткнув себя пальцем в грудь, русский моряк сказал:

— Беликов. Акустик.

— Лейтенант-коммандер Стэдмен, старший помощник «Портленда».

— Старпом, — сказал Беликов. Он показал на перископ. — Да?

— Нет, — ответил по-русски Стэдмен.

В центральный пост вошла Скавалло.

Беликов с облегчением повернулся к ней. Он показал на перископ.

— Это не балластная цистерна. Не балластная цистерна. Это наш капитан. Наш капитан.

— Он говорит, это не балластная цистерна, — перевела молодая женщина. — Это его капитан.

— Он сам не знает, о чем говорит.

Тем не менее, Стэдмен знаком пригласил акустика взглянуть в перископ.

Тот умелым движением взял рукоятки и прильнул к окуляру. Оторвавшись от перископа, Беликов крикнул столпившимся в проходе русским морякам:

— Там наш капитан!

— Он говорит, там капитан, — повторила Скавалло.

— Боцман, всплытие! — приказал Стэдмен.

— Так точно, — ответил Браун, посылая сжатый воздух в балластные цистерны «Портленда».

Субмарина появилась над свинцово-серой поверхностью моря в пятистах ярдах к востоку от качающегося на волне цилиндра. Натянув спасательный жилет, Стэдмен протянул еще два Скавалло и Беликову и стал подниматься на открытый мостик.

Сверху черный стальной цилиндр напоминал чьего бы то ни было капитана не больше, чем увиденный через перископ. Однако Беликов, увидев его, заулыбался так, словно выиграл в лотерею, и оживленно замахал руками. Затем, к изумлению Стэдмена, он заплакал.

— В чем дело? — спросил старший помощник.

— Думаю, он очень обрадовался, — объяснила Скавалло.

Стэдмен подвел корабль к черной стальной капсуле. Она качалась на высоких волнах, накреняясь то в одну, то в другую сторону, помятая, похожая на консервную банку, по которой колотил молотком ребенок. Стенки были вдавлены внутрь, сферические торцы расплющены. Вдоль всего тридцатифутового корпуса через равные промежутки распущенными цветками красовались ядовито-желтые подтеки.

Особенно большая волна едва не опрокинула цилиндр, и только теперь Стэдмен разглядел люк.

— Господи! Рулевой, переложить руль влево до отказа! Самый малый вперед!

«Портленд» медленно подполз к капсуле и наткнулся на нее, перевернув вверх дном.

— Полный назад!

За кормой вскипела белая пена.

— Стоп машина!

Аварийная команда пришвартовала спасательную капсулу к борту подлодки, затем развернула ее так, чтобы люк оказался над водой.