Читаем Тафгай 2 полностью

Вот так вот и появился в команде новый начальник-администратор Иосиф Львович, специалист по профилю: где, чего и как лучше достать. Полезнейший человек в нашем советском хоккейном хозяйстве, где, куда не глянь — всё везде дефицит.

— Знакомьтесь, товарищи хоккеисты, это и есть наш прославленный Всеволод Бобров, — заулыбался Иосиф Львович, сопровождая дорогого гостя. — А это Виктор Сергеевич Коноваленко. Ну, в общем, вы сами всё знаете.

Коноваленко и Бобров обнялись. Затем легенда советского спорта пожал руку остальным ребятам команды.

— А, правда, что вы хотите нас тренировать? — Спросил Коля Свистухин.

— Думаю ещё, — ухмыльнулся Сева. — Вы мне парни лучше скажите, зачем в конце вратаря сняли? Могли же проиграть?

— Это была психическая атака, — ответил Свистухин. — Теперь пусть все знают, если приехали в Горький, то лапки к верху и не рыпаться. Правильно я говорю? — Николай посмотрел на меня.

— Рискнуть в начале сезона не такой уж большой и риск, — высказался я. — Тем более шайбу в позиционном нападении мы двигали хорошо, а так же на вбрасывании у меня почти проблем не было.

— Ну да, сезон длинный, — пробормотал Бобров. — Иван отойдём на минуту, поговорим.

Я всунул ноги в ботинки, а затем на голый торс накинул плащ. И в таком нелепом виде, в плаще, а так же в хоккейных гетрах и трусах, поплёлся в коридор. Ну а что? Не заставлять же ждать легенду спорта, пока я приму душ и выпью чашечку грузинского чая. Мы с Всеволодом Михайловичем отошли в укромный уголок, куда не забегали суетящиеся в подтрибунном помещении люди и он, задумчиво почесав затылок спросил:

— Скажи, а за что меня в 74-ом от сборной отстранят, если я чемпионат выиграю? Тарасов кляузу накатает, как он это сделал на Чернышёва в 1957 году? — Бобров тревожно посмотрел по сторонам.

— В 74-ом Анатолию Владимировичу точно не до того будет, — я поднапряг извилины, пытаясь вспомнить, что читал про те далёкие годы, которые ещё не наступили. — Тарасова из ЦСКА в 74-ом… Да, точно, в тот год попросят уйти. А тебя обвинять в том, что вроде ты какому-то чиновнику по мордасам залепишь.

— Зачем это? — Удивился Сева.

— Зачем? — Обстоятельств этого дела я не знал. — Чиновники тоже люди, тоже имеют право получать в рыло. Может даже и большее, чем простые смертные. Ты, Михалыч, лучше скажи про сейчас… Тренировать нас будешь или нет?

— Нет пока, — выдохнул Бобров. — С директором автозавода я встретился, всё обговорили. Приму вас после матча с ЦСКА, чтоб у меня неприятностей не было. А команда у вас ничего, заводная. Что за пацаны с тобой в тройке бегали?

— Ковин и Скворцов, года через два — три точно до сборной дорастут, — ответил я, уже соображая, как мне ещё несколько дней тренировать мужиков и не перессориться со всеми окончательно.

— Ладно, будь здоров, — Сева пожал мою широченную ладонь. — Я сейчас со «Спартаком» в Москву, семью надо к переезду подготовить. Со СКА я думаю, вы итак справитесь. Главное ЦСКА много не продуйте. Слушай, а может быть, ты не будущее видел, а так просто — бредил, «белочку» словил?

— Я бы этого исключать не стал, — я немного поёжился от холода, который был в коридоре, и переубеждать Всеволода не стал, пусть сам для себя всё досочинит.

— Нет, что-то тут не то, — пробубнил себе под нос Сева. — Кстати, стиль игры у тебя какой-то странный, канадский что ли? Если так продолжишь, возьму тебя во вторую сборную. Ну, до скорого.

* * *

На выходе со стадиона, игроков встречала огромная толпа народу. Среди подвыпивших мужиков, мелких и шустрых пацанов, а так же ветеранов-заводчан, которые желали пожать руку каждому хоккеисту, встречались и женщины. Некоторые были очень даже ничего, симпатичные. И ни все из них являлись жёнами и подругами игроков команды.

— Ты пойми, Виктор, — я вышел из подтрибунки вместе с Витей Доброхотовым, который просидел всю игру на скамейке запасных, — ты мне нужен, чтобы подменять либо Кову, либо Скворца. К Федотову тебя нельзя у них сыгранная тройка, к Свистухину тоже, они — чекеры. То есть игроки для ведения силовой борьбы, для разрушения действий противника.

— Может, я тогда пока за завод поиграю у Прилепского? — Не отступал он.

— Тренируйся со мной, и жди своего часа. Хотя, давай в Ленинград поедет Саша Соколовский, а ты здесь матч проведёшь, — я остановился, так как какие-то парни стали требовать автографов и Витю Доброхотова оттеснили в сторону.

— А мне подпишешь? — Передо мной, как мимолётное виденье, выросла Яна Снегирёва.

Не скрою было очень приятно видеть, такую красивую «принцессу» с большими серыми глазами из конструкторского бюро завода. Хотя что-то мне подсказывало, что Яна пойдёт по профсоюзно-комсомольской линии. Наиграется сейчас в инженера конструктора, а дальше папа подскажет и поможет. Ведь папа всё может.

— Я всем подписываю, — широко улыбнулся я. — Болельщиков надо беречь, для них, в конечном счете, и играем. А ну не толкайте девушку! — Я схватил Яну в «охапку», так как толпа стала напирать. — Разойдись тут женщине плохо!