Читаем Табор смерти полностью

Васин стоял, опершись о поручни, на шатком железном балкончике, откуда просматривался весь цех. Здесь он испытывал щемящую ностальгию. Стук пресса, блеск горячего металла. Уханье, лязг. Все же есть в этом истинное колдовство, когда из бесформенных заготовок появляется что-то полезное и совершенное. Когда человек своими руками создает нечто доселе невиданное, грандиозное, меняющее его жизнь и саму Землю.

В очередной раз он подумал, что все же завод – вот его настоящее призвание. А милиция – его долг и крест. И их просто так не скинешь, и не пойдешь дальше по жизни легким шагом.

Рядом с ним стоял начальник оперчасти зоны, таких прозывали «кумовьями». В своей зеленой военной форме с майорскими погонами он выглядел тучным, ленивым и вялым.

Васина он принял радушно. Когда тот поделился планами и сомнениями, кум лишь пожал плечами:

– Да не суетись ты, опер. Все сделаем. Куда он денется?

– Цыгане неконтактны, – заметил Васин.

– У нас контактны все. Исключений нет.

– Почему? – заинтересовался лейтенант.

– Потому что тяжело у нас. Труднопереносимо, – криво усмехнулся кум. И предложил пройти в цех.

И вот теперь Васин обозревал цех сверху.

– На что похоже? – спросил майор.

– На кузню Гефеста, римского бога огня и кузнечного дела, – тут же отозвался Васин.

– А мне напоминает преисподнюю, как ее в нашей сельской церкви расписывали. Огонь. Грохот. И грешники.

Внизу и правда мелькали похожие на неприкаянные души фигуры в зэковской робе. Двигались они механически, как муравьи. И черти с вилами тоже были – персонал ИТУ-17 в военной форме. Правда, без вил – с оружием на зону заходить запрещено.

Целая толпа зэков, спотыкаясь, на руках, из последних сил, тащила огромную деталь, напоминающую коленвал, но во много раз больше.

– Барахлит механизация, – пожаловался кум. – Все ручками. И не дай Бог кто откажется. Пусть напрягается, бесовское племя.

– А не надорвутся? – озаботился Васин.

– Ты себе представить не можешь, опер, какие они живучие. Мы же знаем их предел, насколько он велик.

– Жестоко как-то, – посетовал Васин, глядя сверху на «преисподнюю».

– Жестоко? Не-ет, – покачал головой майор. – Жестоко было, когда наши матери, сестры и жены, голодные, из последних сил, по четырнадцать часов стояли за этими вот станками. Очень жестоко, но только выбора другого не было. Все для фронта, все для победы. А у этих выбор был. Просто не грабь, не воруй, будь честным гражданином своей страны.

– Это справедливо, – согласился Васин.

– Так что это для них – чистилище, как говорят католики, – у майора явно была страсть к религиозным сравнениям. – Кто-то очистится и встанет на ноги. А кто-то так и будет катиться по наклонной дальше.

– Большинство предпочитает катиться, – заметил Васин, вспомнив, сколько на его территории рецидивистов, у которых по пять-шесть ходок.

– А таких бы я к стенке ставил. Людей из них все равно не выйдет. Но государство у нас чересчур гуманное. В общем, из нашего чистилища каждый рад хоть на день раньше выйти. Только не всем такая радость. Не люблю я этих условно-досрочных освобождений. У меня для них сильно постараться надо.

– Дземенчонок не старается?

– Не старается. Он одиночка. И все время тоскует.

– С тюремной иерархией у него как?

– Нет у меня никакой иерархии! Из красных зон эта, наверное, самая красная. Пусть только кто раззявит пасть и скажет что-то про общак или воровской закон, – кум сжал кулак. – Вот они где у меня.

«Что мешает в остальных зонах сделать то же самое? – подумал Васин. – Или таких кумовьев не хватает? Или возможностей?»

То, что в зонах далеко не все благостно, что в иных правят жестокие воровские законы, что контроль оставляет желать лучшего, – это Васин знал хорошо. После смерти Сталина по лагерям прокатились кровавые бунты, сдерживаемая до того злая стихия выходила из берегов. Министр Круглов, человек в целом мягкий, но упорный и принципиальный, сюсюкаться не стал и задавил их по всей строгости, с автоматчиками, а на некоторые зоны и танки пустил. Поговаривали, что это и было поставлено ему в вину, мол, проявил излишнюю жестокость к оступившимся гражданам своей страны и прочее балабольство. Уволили с должности, назначили совершенно беззубого бывшего строителя из ЦК Дудорова, который сейчас упорно добивает систему МВД, внося в нее хаос. Нет, не сам Васин до этого додумался. Это выводы Ломова, после поллитры азербайджанского коньяка в момент дурного настроения:

– Это Хрущев для себя пространство от старых сталинских кадров расчищает. Мы еще и не такое увидим, попомни мои слова, студент.

Кум показал на одиноко стоящую фигуру:

– Вон твой цыган. Смотри, какой изнеженный!