– Постоянно. У нас цыган – кишмя кишит.

– Ну, тогда тебя ничего не удивит. А то неопытные трепетные натуры, бывает, накала страстей не выдерживают, – усмехнулся Шабур.

– Это не про меня…

Глава 42

В целом вылазка в село Боржавское была похожа на мероприятие в Луневе – цыганском логове под Светогорском. Были выделены усеченный взвод патрульных, пара оперативников и несколько участковых.

– Не маловато народу? – с беспокойством спросил Васин, когда их команда загружалась в машины около здания УВД.

Он отлично помнил, как ему в Луневе расцарапали лицо и какие там были громкие скандалы.

– Достаточно, – уверенно произнес Шабур. – Мы их выдрессировали. Однажды сунулись в этот поселок. Так по нам пальнули из ружья. После этого мы подогнали роту внутренних войск. Все оцепили. И… Ну, в общем, после этого они там смирные, тихие и очень вежливые. Сейчас сам увидишь.

Село было компактное, участки небольшие, тесно прижавшиеся друг к другу. Без пустырей и свободных пространств в его черте. Дома богатые, солидные, каменные. Вокруг возвышались холмы, постепенно переходящие в лесистые Карпатские горы.

С учетом размеров села народу там должно было быть больше. Но история та же, что и в Луневе. Теплая пора. Все, кто мог, подались на заработки. В селе остались только те, кто имитировал трудовую деятельность в колхозе. И еще – кто работал на конезаводе. Коневодство – один из немногих легальных промыслов, которым цыгане занимаются с удовольствием и с самоотдачей. И от своих лошадей они далеко не отходят.

Едва сотрудники милиции приготовились методично проверять жилища на предмет прописки и незаконного проживания, прибежал баро – главный по населенному пункту.

Это был пожилой могучий цыган в широкополой шляпе и в широких брюках, заправленных в сапоги. Его атласная рубаха была расстегнута на груди и открывала массивную золотую цепочку с крестом. Таких колоритных персонажей в родных краях Васин не встречал.

Баро в народе ошибочно называют «цыганскими баронами», хотя к феодальной иерархии они не имеют никакого отношения. Это такая непререкаемая власть у цыган. Эдакий старший над родоплеменной ячейкой.

Баро заметил в группе милиционеров хорошо знакомого Шабура и сразу бросился к нему:

– Сергей Анатольевич! Эх, зачем к нам? Каким ветром принесло? Мы честно живем. Скажи, кто-нибудь в округе упрекнет нас, что мы хоть гвоздь украли?

– Не упрекнет, – согласился оперативник.

– Во-от!

– Да потому что вы, ромалэ, ближе чем в пятидесяти километрах от дома не воруете.

– Ах, воруем не воруем, – всплеснул руками баро. – Кто-то что-то где-то украл – и сразу цыгане виноваты.

– А что, не так?

– Ну, – баро замялся.

Сотрудники милиции приступили к досмотру. Дома были зажиточные. В представлении цыган зажиточность – это когда много ковров и золота. Этого было в избытке. А вот чего очень мало, так это домашней живности – кур, гусей, свиней. Никто этим не занимался. У цыган иные источники дохода. Не цыганское это дело – возиться с домашней скотиной. Их дело – по теплу кочевать и обирать население.

Ну, а потом сценарий подобных мероприятий пошел как по установленному стандарту. Нашли несколько человек без прописки и загрузили в милицейские автобусы. Отыскались краденые вещи.

А вот и нужное Васину домовладение, ради которого затевался весь этот балаган. В добротном просторном доме проживала старшая сестра Копача.

Это была дородная цыганка властного вида. Еще в доме присутствовали две девчонки лет по шестнадцать, которые глядели ей в рот и ловили каждое ее слово с подобострастным видом «чего изволите».

– Вы совсем одни? – спросил Шабур с порога, оглядывая просторную комнату со стенами, расписанными картинками в виде пасущихся на лугу оленей. – Где родня, где мужчины?

– Разбежались все. Никто не вспоминает старую Гиту. Только племянницы, – хозяйка дома кивнула на молчаливых девчонок. – А остальных годами не вижу. Не пишут. Телеграмм не шлют. И кто где – только Господь знает. Как в 1954-м разбросало, так и все.

При этом в глазах ее искрилась насмешка. Сразу стало понятно, что каши с ней не сваришь. Знает она все. Но не скажет ничего. У лейтенанта появилась уверенность, что даже если припереть ее реальным компроматом, она и тогда не расколется. Есть такой железобетонный упрямый тип людей.

Проверяя другие дома, оперативники пытались проводить разведдопрос. Какие цыгане из других краев наведываются, особенно к семье Арапу? Кто при деньгах, а то и на машине? И, главное, в каких местах осели их родичи, где их искать?

Молчанка. Даже те, у кого с Шабуром вроде бы нормальный контакт по прошлым делам наблюдался, ничего вразумительного сказать не могли.

– Ну, а сейчас гвоздь программы, – сказал Шабур Васину, когда они остановились перед домом баро. – Пошли главного тиранить.

Баро явно волновался и, как только сотрудники ступили на порог, принялся жалобно причитать:

– Меня тоже обыскивать будешь? Нехорошо это. Не по-человечески. Авторитет мой роняешь.

– Ничего с твоим авторитетом не сделается, – хмыкнул Шабур. – Посмотрим и уйдем…