– Да это мой скаженный оставил как-то, – Аглая опять всхлипнула. – Не знаю, что это и кому нужно.

Васин пролистнул документы. А это уже интересно. Путевые листы. Товарные накладные. С подписями и печатями…

Глава 27

Когда Дюпеля под конвоем привели из камеры в кабинет следственно-оперативной группы, руководители попросили Васина погулять. Нечего создавать суету в такой почти домашней пьесе, как допрос.

В комнате остались Апухтин, который лениво листал материалы дела, и Ломов, сидящий на краешке стола и смотрящий на подконвойного с добрым ленинским прищуром.

– Присаживайтесь, – поднял глаза на бывшего шофера банды следователь. – В ногах правды нет.

– А ее вообще нет. – Дюпель вздохнул, уселся на жесткий стул, вытянул больную ногу и принялся массировать колено.

– Вы не правы. Сегодня у нас день правды. Так, товарищ майор? – повернулся к Ломову следователь.

– Истинная правда, – кивнул тот. – А за ложь сегодня будем бить. И очень больно.

– Ну я же всю правду вам как на духу! Я же не вру, – засуетился Дюпель.

– Уверен? – Ломов рассусоливать не стал, поднялся, подошел к допрашиваемому, навис над ним всей своей могучей фигурой, а потом резко выбросил вперед руку.

Дюпель втянул голову в плечи, ожидая удара. Но вместо этого увидел перед собой раскрытую ладонь оперативника, на которой лежал золотой браслет.

– Это твоя доля? – спросил Ломов. – Или скрысил от товарищей по разбойному цеху?

Дюпель завороженно глядел на браслет, не в силах ничего сказать.

– А чего тут спрашивать. – Ломов кинул браслет на стол. – Вещичка с трупа. Значит, ты и убил. А это вышка, однозначно!

Дюпель подскочил на стуле, попытался встать, но Ломов могучей рукой толкнул его обратно. И прошипел угрожающе, давя уголовника первобытной энергией справедливой ярости, которая распространялась от него волнами:

– Все! Как на духу! Соврешь хоть раз – тогда точно стенка! А для начала по камере все узнают, что ты крыса! И Копач узнает!

– Все, как на духу, – повторил Дюпель.

– Почему сразу не начал с этого?

– Боялся, что за чужие дела отвечать заставят!

– Давай сперва с твоими разберемся.

И начался допрос, наполненный откровениями, завываниями и жалобами на тяжелую долю и голодное детство.

Васин, точивший лясы с миловидной секретаршей в соседнем кабинете канцелярии областной прокуратуры, видел, как бандитского шофера, выжатого как лимон, на подкашивающихся ногах, вывели из кабинета. Сразу за порогом тот споткнулся и упал на пол.

– Встать! – крикнул конвоир, кладя руку на кобуру, готовый к любым фортелям задержанного. Второй конвоир тоже напрягся.

Держась за стенку, Дюпель с трудом поднялся, покорно сложил руки за спиной и поплелся по коридору.

– Мне пора, Лизочка, на ратное дело, – хмыкнул Васин и подмигнул секретарше.

В кабинете старшие товарищи обсуждали результаты допроса.

– Интересно, на этот раз он все выложил? – задумчиво произнес Ломов. – Или опять виляет, как килька в море.

– Сто процентов – все, – заверил Апухтин. – Меня тут не проведешь.

– А, проведешь не проведешь, – досадливо махнул рукой Ломов. – Что-то у нас хватка слабеет. С самого начала не додавили его. Время потеряли. А нужно было прессовать от души.

– Он тогда бы окончательно замкнулся, – сказал Апухтин.

– Ну так разомкнули бы. Уж это мы умеем!

– Не стоило торопиться, – примирительно произнес Апухтин. – Доработали – и хорошо. Всему свое время.

Васин, слушавший этот диспут, сгорал от нетерпения. Наконец, вставил свое слово:

– Сказал этот служитель баранки, где Копача искать?

– Нет, – покачал головой Ломов. – Но дал полный расклад по одному убийству, где он участвовал.

– И все? – разочарованно протянул Васин.

– И еще сказал, куда вещи кровавые скинули, – добавил Апухтин.

– И куда? – с интересом вопросил Васин.

– Во Владимирской области сараюшка в лесах затерялась. Там все и лежит. Добрых молодцев ждет.

Выяснилось, что у Дюпеля первым лихим делом в банде был налет на дом священника в Московской области, еще пять месяцев назад. Для этого он прибыл во Владимирскую область. Там у банды было целое хозяйство – сараи, склад. В одном сарае стояла полуторка «ГАЗ-АА». В другом лежало разное барахло.

Отработали дом священника и церковь. Взяли много чего – целую машину загрузили. А в процессе под шумок Дюпель подрезал для дамы сердца браслет. Нет более позорного занятия в воровском мире, чем укрывать от корешей добычу. Там за такое попрание законов обычно убивают.

Золото Копач всегда забирал с собой. Говорил, что сыплются на таких вещах, поэтому его лучше перелить в слитки и сбыть по надежному каналу. Церковные вещички привезли в тот же сарай. Там и машину оставили. Заработал Дюпель тысяч семь за тот лихой вояж – очень хорошие деньги.

На допросе он заявил, что деньги пропил и прогулял. Но видно было, что врет. Скорее всего, закопал где-то. Тут его до упора давить не стали, а то совсем с ума сойдет от горя.

Адреса тех сараев он знать не знал. Но запомнил дорогу и готов ее показать.

– Ну что, практикант, поедешь искать этот сарай, – объявил Ломов.