Читаем Та, что стала Солнцем полностью

– Ваше превосходительство, ваша вера в монаха принесла нам тысячу сокровищ. И это лишь начало того, что обещали нам Небеса. После этого наши победы будут все более многочисленными, до того момента, когда сам благословенный Будда спустится к нам.

Первый министр, который преданно смотрел на коленопреклоненного монаха, вскочил на ноги:

– Действительно! Наши самые высокие похвалы этому монаху, который принес свет Сияющего Принца в город Лу и который дает нам веру и силы победить тьму, лежащую перед нами. Хвала монаху! Хвала новому командующему батальонами Красных повязок!

Чжу встал и крикнул:

– Хвала Первому министру и Сияющему Принцу! Пусть правят они десять тысяч лет!

Сила его звонкого голоса потрясла Ма до глубины души. Он звенел над Аньфэном, как колокол, и в ответ люди стали падать на колени и кланяться Первому министру и громко клясться в верности ему и священной миссии Красных повязок.

Сидящий на сцене высоко над этими людьми, опускающимися на колени и снова поднимающимися и снова опускающимися подобно волнам, Сияющий Принц смотрел из-за своих ниток нефритовых бусин. По наклону его тиары Ма видела, что он смотрит на монаха Чжу. Когда Чжу закончил свои падения ниц и поднял взгляд на сцену, Ма увидела, как голова Сияющего Принца откинулась назад. Нитки бус на шляпе качнулись.

– Пусть предводители Красных повязок правят десять тысяч лет! – кричала толпа так громко, что Ма ощущала в своей груди эти вибрации и слабую дрожь огромной стены у нее под ногами.

Сияющий Принц поднял маленькую голову к небу. Толпа при виде этого смолкла. Когда он запрокинул голову, бусины на его лице раздвинулись, и люди увидели, что он улыбается. Пока он так стоял, ярко-красный цвет его халата стал интенсивнее, словно луч солнечного света проник свозь облака и прикоснулся к нему одному. А потом этот свет разлился дальше; он окружил его темной, переливающейся аурой. Это был не угасающий огонь монгольских императоров, а всепоглощающий, наполнивший все пространство между Небом и землей потусторонним красным светом.

Сияющий Принц что-то произнес, Ма не услышала, что именно. Толпа подхватила его слова и повторяла до тех пор, пока они не превратились в крик, от которого волосы на руках Ма встали дыбом: «Сияние нашей возрожденной империи будет светить десять тысяч лет».

Мир был пропитан красным цветом, таким интенсивным, что он казался больше сродни тьме, чем свету. На мгновение на Ма навалилась такая тяжесть, что она не могла дышать. Разве сияние не должно быть ярче? Несмотря на то что красный – это цвет богатства, процветания, она не могла отогнать впечатление, что их новая эра будет омыта кровью.

Два дня спустя Ма пробралась сквозь скопище людей, лошадей и палаток на территории разрушенного храма и вошла в него. Она ожидала, что внутри будет так же многолюдно, но главный зал оказался пустым. Только деревянная некрашеная статуя у задней стены, мирно, безмятежно сидящая в полосах света, проникающих сквозь дырявую крышу. У ее ног стоял горшок с пеплом, зернами и несколькими тлеющими палочками благовоний.

Ма едва успела присесть на упавшую балку, как вошел монах Чжу. В дверном проеме за его спиной она заметила пристройку без крыши. Простая лежанка из полосок бамбука стояла под деревом, растущим из трещины в плитах пола.

– Так твои молитвы не будут услышаны. Благовония? – Он предложил ей пучок палочек.

Не взяв палочку, Ма всмотрелась в его лицо. Чжу терпеливо выдержал ее внимательный взгляд. Он до сих пор был одет в то же поношенное платье. И выражение его лица осталось тем же: оно выражало легкую заинтересованность. Но насколько это было игрой?

– Как ты это сделал? Сверг губернатора Великой Юань и посадил на его место женщину?

Он улыбнулся:

– Я почти ничего не делал. Просто увидел, чего она желает. – Он все еще употреблял слово «я». Что-то в прохладном, замкнутом пространстве храма придавало этому глубокий смысл, как обещание будущего.

– Ты понял это, потому что ты тоже чего-то хочешь. Никто больше не знает, правда?

– Чего не знает? – На его лице что-то промелькнуло, и на какое-то иррациональное мгновение Ма испугалась.

Она ответила, уже не так уверенно:

– Ты не случайно появился в Аньфэне. Ты шел именно сюда.

Он расслабился и рассмеялся:

– Пришел сюда намеренно? – Он сел рядом с ней. – А зачем мне было это делать? Аньфэн едва ли проявил гостеприимство к странствующему монаху. Разве ты не помнишь, как твой жених чуть не отрубил мне голову, как только увидел меня?

«Опять игра», – подумала она, и уверенность вернулась к ней.

– Не притворяйся! Ты шел сюда, и ты с самого начала хотел стать командиром в армии Красных повязок, разве не так? – Эти слова, произнесенные вслух, звучали нелепо. Монахам не полагалось чего-то желать. Им не полагалось иметь амбиции. И все же…

Через несколько секунд Чжу спросил:

– Ты знаешь то, чего больше никто не знает?

– Что?

Его глаза улыбались ей. Обычные глаза на некрасивом лице; странно, что они так ее привлекали. Он сказал:

– Что ты умнее, чем все они, вместе взятые. Ты права. Я действительно пришел сюда не случайно.