Прошка затряс головой, а литвин обрадовался. Он бросил мешочек с деньгами на стол, а затем достал из сумки бутылку из темного стекла и, кивнув на нее головой, заманчиво произнес:

– Самое лучшее вино из солнечной Италии! В Московии таких вин нет! Хочу выпить за мой успех на охоте! Не откажи составить компанию, а то обижусь! Удачи тебе не будет!

Ловчий кивнул головой и достал с висящей на стене полки деревянные кружки.

– Не обессудь, боярин, других у меня нетути, – дрожащим от страха голосом ответил ловчий.

– Ну, нет так нет! – усмехнулся литвин и добавил: – А что, так даже экстравагантнее будет!

Прошка ничего не понял из сказанного, но закивал головой. Гость снисходительно на него посмотрел. Вытащил из бутыли пробку и разлил вино по кружкам.

– Ну, ловчий, отведай немного иноземного вина! Такого вина ты никогда в жизни не пробовал и больше не попробуешь. – Литвин усмехнулся про себя, наблюдая, как ловчий поднял кружку. – Ну, смелее, чай не в темный омут прыгаешь, а вино из Италии пригубишь!

Прошка сначала мелкими глотками стал пробовать вино, но оно оказалось вкусным. Он стал пить большими глотками, а литвин удовлетворенно за ним наблюдал. Он не знал, что в это время за ловчим с волнением следил и Николай. «Только бы яду парнишке не подсунул», – подумал он.

– А ты-то что не пьешь вино свое, боярин? – удивился Прошка и… упал со скамейки.

Литвин тут же вскочил и стал бешеным взглядом осматривать избу. Увидел сундук и бросился к нему. Быстро откинул крышку и взревел от восторга – он нашел то, что искал. Схватил свою табакерку и посмотрел на лежащего на полу ловчего. Немного подумал и достал из сундука кафтан. Скомкал его в комок. Подошел к ловчему, наклонился и прижал кафтан к его лицу. Тот засучил ногами, и тут Николай соскочил с печи и оглушительно свистнул. Тут же распахнулись двери, и на пороге показался глава Разбойничьего приказа со своими орлами с саблями наголо. Литвин ничего не мог понять. Он так и остался сидеть возле бесчувственного тела ловчего со скомканным камзолом в руках, а глаза Астения Порфирьевича радостно блестели – будет ему о чем доложить царю.

Глава 23

Новое задание

После раскрытия иноземного заговора Астений Порфирьевич назначил Николая своей правой рукой, то бишь по-нашему – это своим заместителем и помощником. Что-то вроде заместителя главы МВД Московского княжества. У себя, в своем времени, Николай и мечтать не мог о подобной карьере. Он занялся натаскиванием сыщиков и налаживанием оперативно-розыскной работы – это занятие для Николая было более близко по духу. Так шли дни за днями, когда Астений Порфирьевич пришел однажды на его занятия по рукопашному бою. Долго смотрел, а под конец задумчиво сказал:

– Вот ты тут все занимаешься! А когда результат будет? Знаю, в Твери ты навел порядок, а Москву и слободу когда от татей избавишь? Скоро мне царю об успехах докладывать, что мне ему прикажешь доложить?

– Так в Твери я же тоже с подготовки людей начал, а потом уже избавлял тверские земли от разбойного люда, – возразил Николай.

– Ты не учи ученого! Сказано избавлять – значит, избавлять! И нечего мне тута людей скоморошничать заставлять: приседания там всякие, попрыгушки с бубнами. Подошел к ворогу, дал ему кулаком в харю и вяди в приказ! Тута мы быстро разберемся, что почем! Так что завязывай со своими играми, бери людей и скачи в Сьяновские каменоломни! Люди там только зимой работают, а летом пещеры пустуют. Вот мне и доложили, что там изрядное количество разбойного люда местные жители приметили, да их главаря – Безголового! Бросай в свои бирюльки играть, делом займись, а то царево жалованье за просто так съедаешь! Торговым людям на дорогах от них проходу уже нет!

– А почему главаря шайки Безголовым кличут?

– В бою у него голова совсем отключается, и становится он тогда прям аки бешеный пес, а не человек! Бьет всех подряд налево и направо, не разбирая!

– Берсерк, что ли?

– Кто?

– Ну, воины такие у людей в северных землях есть. В бою они в такой раж входят, что одолеть их никто не может. Даже своих не замечают – рубят всех подряд!

– Во-во, берсерк, значит. Ты мне его живым, этого берсерка, привези. Больно уж посмотреть мне на это страшилище любопытно, да на Ивановской площади его казним, чтобы люди не думали, что власть наша супротив каких-нибудь страшилищ убоится встать, – подвел итог Астений Порфирьевич и ушел, не дождавшись ответа.

Николай вспомнил про пещеры, в которых он в этом мире впервые появился, и про сон, в котором Ленка ему золотой «грецкий орех» бросила. В сердце так тоской заволокло: дом вспомнился, родители и редкие, но от того и не менее приятные встречи с Ленкой.