– Это же, боярин, брат того купца, который тебе свой кошель подсовывал, а ты его за это выгнал!

– Понял уже, – так же негромко ответил Николай и отпустил ногу татя.

Вечером Николай отправил татя в подвал, запер его и пошел в избу к воеводе – доложиться о своем прибытии. Тот был на месте и читал какое-то послание.

– А-а, Николай Иванович! Здравствуй, здравствуй! Что-то давненько тебя в Твери не видать было! Я уж подумал, не забыл ли ты в своей деревне про службу государеву? – приподняв левую бровь, сурово спросил воевода.

– Не серчай, Дмитрий Сергеевич! Неожиданно деревня моя разрослась людьми! Пришлось боевыми холопами самолично заняться, а то придет зима, нужно будет свое войско на смотр выставлять, а оно не готово. Это же тоже государственный интерес! Так что и в своей деревне я был на государственной службе, – ответил Николай. – Опять же татя поймал. Меня хотел убить, паршивец!

– Да ты что! – взволновался воевода. – И кто он?

– Холоп купца Волошина!

– Ты смотри! А ведь предупреждал я тебя, Николай Иванович, что с братьями Волошиными шутки плохи – злые они люди!

– Так убивать-то меня за что? Я же их и их добро от татей стерегу!

– Так-то оно, конечно, так, но где-то ты им сильно насолил, Николай Иванович!

– Это что? Из-за того, что я на дочери купца не женился, что ли? – рассмеялся Николай.

– Н-е-е, дружище! Думается мне, что у них есть другой резон, чтобы тебя убить, и он будет гораздо сурьезнее!

– Тогда надобно мне подумать, Дмитрий Сергеевич. Пусть он пока посидит в заточении.

– Как пожелаешь, боярин, могу и подержать его у себя. Но волошского холопа ты к себе ведь пряником приманил?

– Пришлось вначале ему немного ногу болтом попортить. А потом я лекаря попросил посмотреть холопа.

– Вот видишь, а значит, купец может теперь тебя обвинить в порче его имущества!

– Так он же меня убить хотел?

– Ты в Твери человек еще новый, да и в Москве, как я разузнал, совсем недавно появился, а Волошины здесь давно живут, и их все знают и, как торговцы, авторитет имеют. У них и связи нужные есть, а ты ведь совсем недавно из Литвы к нам прибыл. У тебя никакой раны нет, а у волошского холопа в ноге твой болт сидит. Так что подумай, Николай Иванович. До завтра у нас с тобой еще время есть. А дальше может большой шум подняться!

– Пойду я поужинаю и отдыхать, воевода. Хочу все хорошо обдумать!

– Так ты что, с дороги со мной и по чарочке не выпьешь? От нее и сон у тебя лучше будет? – удивленно спросил воевода. – Ладно, тогда я тоже поужинаю, караул проверю и на боковую.

– В следующий раз обязательно, Дмитрий Сергеевич, вместе посидим, выпьем, а сейчас устал я уж больно сильно после дороги. Думал, что еду отдыхать в деревню, а получилось, что все две седмицы как молодой лось с новобранцами носился по полям и лесам! Отдохнуть уж больно хочется и подумать над сказанным тобой! Кстати, как тут мой Мишка? Справляется без меня?

– Мишка? Ах, Мишка! Эт да, изрядное количество ворогов успел наловить со своей милицейской дружиной в твое отсутствие! Так что и без тебя служба Разбойной губы ладно справлялась!

– Хорош тот начальник, у кого служба и без его присутствия по-накатанному идет! Ну, будь здоров, воевода!

– И тебе, боярин, не хворать! – ответил Дмитрий Сергеевич и внимательно посмотрел вслед Николаю.

Глава 17

Подстава

Николай раскрыл глаза. Вокруг непроглядная темнота. Он прислушался. Где-то недалеко от него были слышны голоса. Женский он сразу узнал. А вот мужской вроде как и знакомый, но чей? Николай перебрал в памяти знакомых. Нет, не подходил. Но через секунду ледяной воздух проник под футболку, и кожа на спине покрылась неприятными мурашками. Его Ленка разговаривала с Василием. «Но его же уже нет в живых», – с ужасом подумал Николай, и тут их речь стала более ясной.

– Отдай, это не твое! – прорычал Василий.

– Тебе это уже не нужно, а ему еще понадобится, – не сдавалась Ленка.

Николай попытался всмотреться, но ничего не было видно. Слишком темно. Он полез в карман и достал сотовый. Включил фонарик. Яркий голубоватый луч выхватил из темноты Ленку и Василия. Он держал у ее груди длинный нож, но она не обращала на него никакого внимания. Ленка что-то зажимала в своем кулаке, а Василий пытался это что-то у нее отобрать. Николай попытался встать, но это у него получилось очень медленно. Вязкий воздух пеленал его по рукам и ногам, не позволяя ему быстро двигаться. Наконец он встал и осмотрелся. Это же то самое подземелье, с которого у него начался путь в средневековую Москву. Вот и обгорелая рука торчит из стены, правда, от нее остался лишь маленький обрубок – осыпалась. Василий почувствовал его присутствие и обернулся.

– Снова ты, опричник! Как ты мне надоел! Нигде от тебя покоя нет!

– Николай! – оглушительно закричала Ленка. – Лови! Это твой ключ домой!

Она чем-то прикоснулась к стене за ее спиной, а затем это «что-то» бросила Николаю. Он подставил ладонь, и на нее упал золотой «грецкий орех». «Это же тот же самый кусок золота из кошеля Василия», – подумал Николай.