Люди стали отходить.

Хусен не знал, что делать. Он готов драться с врагом. Есть ружье, и лошадь есть, хоть и неважная. Но Хусен думал об Эсет.

Пока он, опустив голову, размышлял, большинство людей отошли в сторону. Внезапно очнувшись, Хусен огляделся и увидел, что остался в окружении тех сельчан, кто позажиточнее и уж конечно не будет рисковать собственным благополучием ради других. Хусену стало не по себе, и он тоже отошел в сторону.

– Как видишь, все бедняки готовы прийти к вам на помощь, – сказал Торко-Хаджи, обращаясь к кумыку, и, повернувшись к народу, добавил: – Спасибо, люди, да поможет вам бог! Из Кескема и из Пседаха тоже поедут. Выезжать надо было тотчас. Люди заспешили домой за оружием и за конями. В Гушко-Юрт отправлялось более ста человек. Не то что три года назад, когда на войну за царя и два десятка с трудом собрали.

Хусен прибежал домой. Ему позарез надо было увидеться с Эсет. На счастье, она занималась каким-то делом поблизости от плетня. Хусен поманил ее. Эсет подошла. Она выглядела так, будто кого похоронила.

Когда Хусен рассказал ей все и объяснил, что не может не ехать, Эсет горько усмехнулась:

– Езжай! Теперь это уже все равно!.. Вчера были сваты, и дади велел прийти еще раз… Значит, решил дать согласие…

– Что? – вырвалось у Хусена. – Я не отдам тебя! Пока жив, ни за что не отдам! Я скоро вернусь. Будь готова!

Эсет долгим взглядом пристально посмотрела на Хусена, словно в последний раз его видела. Слезы стояли у нее в глазах, вот они бисером покатились по щекам. Закрыв лицо руками, она побежала к сараю.

Услышав об отъезде сына, Кайпа запротестовала!

– Не пущу! Опасно там!

Но Хусен был непреклонен.

Узнав, что едут многие и Исмаал тоже, и поверив, что там вроде бы и боя уже нет, только пожары будут тушить да охранять село, Кайпа немного успокоилась и все-таки сказала:

– Не кидайся бездумно в пекло. Держись поближе к Исмаалу.

Когда Хусен сел на коня, мать не сдержалась, поднесла к глазам конец платка. А он смотрел во двор Соси. Ему казалось, что Эсет и сейчас стоит у плетня и слезы заливают ей лицо. Но делать было нечего. Не знал Хусен, сколько доведется ему быть вдали от дома, не знал и того, что будет с ним и с Эсет.

КНИГА ВТОРАЯ

Часть первая

1

Хусен едет быстро. Временами он пускает коня рысью.

Вокруг тишина. Степь словно в дреме. Зелень травы еще не пробилась сквозь толщу земли, но в природе все полно ожидания – весна не за горами.

Неужто Хусену и его товарищам придется стоять в боевом охранении на берегу Терека?…

Уже целый месяц многие сельчане днем и ночью несут здесь караульную службу. Они прибыли сюда тотчас, как получили сообщение, что казаки обстреливают Гушко-Юрт. Еще до перевала навстречу им стали попадаться отдельные беженцы-кумыки – кто пеший, кто на телегах. Плакали напуганные ребятишки и женщины, а старики, указывая на Терек, что-то возбужденно говорили на своем языке. Ингуши их не понимали, но и без слов было ясно, что произошло.

Сагопшинцы направили коней прямиком туда, куда показывали люди. Туда же спешили пседахцы и кескемовцы.

В Гушко-Юрте горело несколько домов, истошно ревели коровы, будто взывали о помощи, лаяли собаки. В селе уже хозяйничали казаки – произошло столкновение между ними и горцами. Первое столкновение на Тереке. Тогда же вайнахи напали на прибрежный хутор – решили нанести ответный удар, припугнуть казаков, не то, чего доброго, вторгнутся в Алханчуртскую долину, а там недолго и на села напасть…

Месяц назад это было. С тех пор и стоят на Тереке – охраняют Гушко-Юрт и все пространство между хребтом и рекой. К ингушам иной раз приходят и кумыки – село свое они пока оставили, ютятся у сагопшинцев, пседахцев и кескемовцев.

Тревожно на Тереке. То там, то тут возникают стычки, перестрелки. В одной из стычек погиб парень-сагопшинец, а под Исмаалом коня убили, только, слава аллаху, он в тот же день заимел другого, того самого, на котором и скачет сейчас Хусен.

Хорош конь – горяч и быстроходен. Исмаал небось не очень-то охотно дал его Хусену, но понимал, видно, что нельзя парню не съездить в Сагопши. Хусен недолго задержит коня. Надо обернуться в одну ночь: сказать пару слов Эсет, успокоить ее да узнать, нет ли вестей от Хасана.

Эсет!.. Бедная Эсет!.. Перед Хусеном так и стоят ее полные слез синие глаза. А что, если Соси выдал ее замуж? От этой мысли Хусен весь содрогается, колени его сильнее сдавливают бока скакуна, и тому ничего не остается, как лететь во весь опор, хотя и поднимаются они в гору.

В Алханчуртской долине не то, что у Терека. Здесь властвует туман. Но вот скоро, словно бы вынырнув из пены, показалось Сагопши. Над ним засветилось солнце, остановилось и стоит, как столбами подпертое. Стадо, что возвращалось уже в село, тоже решило помедлить и принялось усердно щипать пожухлую траву.

Хусен придержал коня, на миг в душе полыхнуло радостью: вот ведь пасутся коровы на бывших помещичьих землях и нет теперь их хозяевам горя!

Внезапный окрик оторвал Хусена от его мыслей.

– Э-эй, молодой человек, подъезжай-ка сюда, дело к тебе есть! – позвали с арбы.