Читаем Сыновья полностью

Брентен… Матиас Брентен поднял тяжелую голову и взглянул на жену, которая, ничего не подозревая, хлопотала у плиты. Он перевернул газету. «Гамбургское эхо». Социалистическая газета. В его доме! За кухонным шкафом! Он стиснул кулаки и прижал их ко лбу. Этот мерзкий, крамольный листок в его доме!.. В первое мгновенье у него мелькнула мысль о брате Карле. Уж не он ли заходил а его отсутствие и оставил этот листок? Но нет! Этого не может быть. Спазм сжал ему горло, он задыхался. Все понятно: кофе из военных запасов был завернут в эту газету. Украденный, в гавани украденный кофе, завернутый в социалистическую газету, здесь, в его доме!..

— Как попала к нам эта газета? — Он протянул газету жене.

Она побледнела.

— Боже мой, Тиас… Это… это чистая случайность… Право же, чистейшая случайность… Я… Мне… надо было кое-что завернуть.

— Ты взяла у Флеша?

— Возможно, Тиас… Очень может быть… Возможно, что это фрау Флеш. Она вчера заходила к нам… Верно, я попросила у нее ненужную бумагу.

Ложь. Сплошная ложь. Брентен опустил голову. Какой смысл продолжать разговор, задавать вопросы? Ему лгут в его собственном доме. Его собственная жена лжет ему.

В кухню вошла Агнес, больная дочка Брентенов. Она поймала предостерегающий взгляд матери, посмотрела на отца, державшего в кулаке смятую газету, и тихо, стараясь не шуметь, села к столу. Ей было любопытно, чем все это кончится.

Матиас Брентен тихо спросил жену?

— Тебе принесли ее, чтобы показать объявление? — Он ухватился за эту мысль, как утопающий за соломинку.

— Какое объявление, Тиас?

Голова его снова поникла. Он ничего не ответил.

Нет, по-видимому, все так и есть. В эту газету было что-то завернуто. Скрыли от него лишь одно — что именно было завернуто.

Фрау Минна поторопилась накрыть стол к завтраку. Она высыпала молотый кофе в кофейник и заварила его кипятком.

Брентен сидел, подперев голову обеими руками, Минна поставила перед ним пузатую чашку, до краев наполненную кофе, и он невольно вдохнул крепкий щекочущий аромат.

— Кофе?

— Да, Тиас, натуральный кофе.

Он резко отодвинул чашку, поднялся и, стуча сапогами, вышел из кухни.

— Что тут произошло? — спросила Агнес.

— Тс… тс… — Вся дрожа, фрау Минна прислушалась. — Из-за этой проклятой газеты. До чего глупо, что я не сожгла ее сразу.

С шумом хлопнула наружная дверь.

— Ушел… Без завтрака, не попрощавшись. — Фрау Минна, совершенно убитая, опустилась на стул мужа.

— Что там было, в этой газете? — Агнес подняла ее с полу, разгладила и принялась читать.

— Какое-то объявление!

Девушка пробежала глазами объявления. Они едва заполняли половину полосы. В «Гамбургер нахрихтен», которую получали Брентены, объявления занимали добрых несколько страниц.

Агнес не нашла в газете ничего особенного и отложила ее в сторону.

Этот инцидент нисколько не повлиял на прекрасный аппетит дочери Матиаса Брентена. Она приготовила бутерброды с повидлом и налила себе чашку кофе.

— Возьми овсяной каши, — сказала фрау Минна. — На плите стоит.

Агнес неожиданно вскрикнула:

— Мамочка, скажи, как зовут сына нашего дяди-социалиста? Не Вальтер?

— Что?.. Да, Вальтер! Почему ты вдруг спрашиваешь?

— Вот, погляди-ка: Вальтер Брентен. Делает доклад о немецкой песне… Да нет, не может быть. Он, по-моему, совсем еще мальчишка.

— И это напечатано в газете?

— Вот тут, прочти!

Фрау Минна прочитала и вздохнула:

— Боже ты мой, это, наверно, отец и прочел. Теперь все понятно. — В голосе ее послышалось облегчение.

— Это сын дяди Карла? Ты уверена? Сколько же ему теперь лет? Пятнадцать или шестнадцать, не больше ведь?

— Кому же и быть, как не ему. Конечно, он. И надо же, чтобы именно эта газета попалась отцу на глаза!

IV