Читаем Сыновья полностью

– Говорят, мол, мы прибыли на фронт воевать со стоящим перед нами противником, а не с женщинами, детьми, стариками. Тем паче, с военнопленными. Глаза слезятся от этих бесчинств. Может, такое же творится у них дома, где остались матери, жёны, дети!

– Они правы, Иван! Я уже замарал свою честь и честь дивизиона перед простыми людьми! Сам не смог устоять от рубки – нервы подвели! И дивизион подставил! Теперь постараюсь уклоняться от приказов комполка по участию в карательных операциях да и дивизиону пора на отдых и переформирование. Как депутата областной Думы приглашают на заседание, а я не могу выехать. Казачий круг просит моего согласия на выборы повторно атаманом Енисейского казачьего войска. Я уже один раз ответил отказом, а они опять настаивают. Боюсь, чтобы фронт не ожесточил кавалеристов моего дивизиона. От Первого Енисейского казачьего полка осталось две трети личного состава. Жизни казаки положили в бою, с кем? С германцами или с японцами, или с чехами? Да нет же! С такими же мужиками, как мы с тобой. Прошло у меня желание воевать со своим народом, лишать жизни своих братьев-славян. Это же самоуничтожение России. Готовь со штабом документы на нашу замену. Мне сообщили, в июле Иванов-Ринов избран атаманом Сибирского казачества. Думаю, он пришлёт замену и нашему Первому Енисейскому казачьему полку и моим кавалеристам.

Из штаба Верхне-Удинска Сотников отправил телеграмму в Минусинск, где проходил казачий круг.

«На телеграмму председателя круга выбор меня временным войсковым атаманом вторично вынужден не отказываться по сообщаемым кругу причинам точка.

Прошу командировать областную Думу кандидата Шахматова.

Телеграмма от 25VIII —1918 года/

Атаман Сотников».

Сотникова с кавалерийским дивизионом и Енисейским казачьим полком вскоре отправили на отдых и переформирование к месту прежней дислокации.

В октябре одна тысяча девятьсот восемнадцатого года адмирал Александр Васильевич Колчак вместе с английским генералом Ноксом прибыли в Омск. Колчака назначили военным и морским министром Временного Сибирского правительства.

Восемнадцатого ноября при поддержке кадетов, белогвардейских офицеров и интервентов он произвёл переворот и установил военную диктатуру, приняв титул Верховного правителя России и звание Верховного главнокомандующего. Арестовали членов Уфимской эсеро-меньшевистской директории, а её Совет министров передал власть адмиралу Колчаку.

По указанию Антанты ряд контрреволюционных правительств и атаманы казачьих войск признали Колчака главой внутренней контрреволюции в России. Был учреждён Совет Верховного правителя России, в состав которого вошли: Вологодский, Пепеляев, Михайлов, Супин, Лебедев. Во главе губерний поставили губернаторов, восстановили старые царские законы.

Став Верховным правителем, Колчак объявил свою политическую программу:

«Я не пойду ни по пути реакции, ни по гибельному пути партийности. Главной своей целью ставлю создание боеспособной армии, победу над большевизмом и установление законности и правопорядка, дабы народ мог беспрепятственно избрать себе образ правления, который он пожелает, и осуществит великие идеи свободы, ныне провозглашенные по всему миру».

Адмирал, далекий от политики, лучше других разглядел оскал красного террора: «Идет не только партийная распря, ослабляющая собирание страны, но и длится Гражданская война, где гибнут в братоубийственной бойне тысячи полезных сил, которые могли бы принести Родине громадные и неоценимые услуги… Только уничтожение большевизма может создать условия спокойной жизни, о чем так исстрадалась Русская земля. Только после выполнения этой тяжелой задачи мы все можем снова подумать о правильном устройстве нашей державной государственности».

В ответ на установление военной диктатуры Колчака в декабре одна тысяча девятьсот восемнадцатого года произошли восстания рабочих в сибирских городах Омске, Канске. В январе одна тысяча девятьсот девятнадцатого – в Бодайбо, Енисейске, Кольчугине, Тюмени, Красноярске и снова – в Омске. Выступления жестоко подавлены войсками Колчака. Суровый, но влюбчивый в женщин, адмирал железной рукой наводил порядок и в армии, и в гражданских организациях. Были введены повсеместно военно-полевые суды, определившие единую меру наказания – смертную казнь.