Кешаб! Кешаб Чайтанья, Злюка Кешаб! Мерзавец, предатель, сукин сын, псих, но за Натху он помчится на край света. Терять было нечего. Бхимасена набрал номер лидер-антиса.

«Абонент находится вне зоны доступа».

Вы что, сговорились?! Все смылись в волну?!

Обращаться к антисам других рас генерал не имел права. Это граничило с государственной изменой. Но раса Брамайн располагала куда бо́льшим отрядом исполинов космоса, чем эта троица. Генерал решил звонить всем подряд. Душу язвила подленькая догадка: и эти не отзовутся. Он уже вызвал из базы список номеров, когда рамка гиперсвязи вспыхнула сама собой. Изображение не появилось, Бхимасена глянул в сопряжённую с рамкой контрольную сферу.

«Номер не определён».

Ответить? Сбросить вызов? Вдруг что-то важное? Если ерунда, никогда не поздно разорвать соединение. Надеюсь, подумал генерал, это звонок не за счёт вызываемого абонента. Денег на гипер у «Велета» почти не осталось, а резервный фонд он только что опустошил.

Рамка откликнулась текстовым сообщением:

Подпись отсутствовала.

II

Саркофаг

— Наш досточтимый дед.

Губы шаха терзала кривая усмешка. Казалось, сам Шехизар не имел к ней никакого отношения.

— Его смерть забрать этой ночь. Старый был, сердце больной.

Он бережно погладил голову деда по макушке:

— Засыпай, не проснись. Мы в печали.

Пальцы царя царей вцепились в растрепавшиеся волосы покойника:

— Вчера был странный ночь. Очень, вообще.

Шах в недоумении развёл руками:

— Много придворные себя зарезать. Зачем?

У него задёргалась левая щека. На лице проступил болезненный румянец, словно царственного мальчика мучила лихорадка. Шехизар замолчал, щека продолжала дёргаться. Нет, перестала. Румянец полыхал, как приклеенный.

Шах отпил ещё вина:

— Люди со звёзд не хотеть, нет? Зарезать себя?!

Гюнтер помотал головой: нет, не хотим. Ему мерещилось, что его собственная голова сейчас отвалится и покатится к ногам дедоубийцы.

— Мы рады, да. Точно не хотеть?

Посол и доктор уставились в пол. Артур с тем же вниманием уставился на голову Кейрин-хана. Вряд ли джинн что-то слышал или понимал в речи Шехизара. В сравнении со смертью кумира всё утратило значение для Артура Зоммерфельда — могучего аль-ма́рида, защитника города. Царь царей? Угрозы? Ничто больше не стоило и толики его внимания. Зато остальные всё прекрасно поняли: повинуйтесь — или разделите участь мертвецов. Искусством иносказания юный шах владел хуже покойника-Кейрина: его намёки были прямолинейны и незамысловаты, как копьё, нацеленное в горло. Тонкости обращения шаха не волновали. Уясните и покоритесь, этого достаточно.

— Очень хорошо. Наши рабы говорить вам, что делать.

Шах поднял руку, давая знак глашатаю: конец аудиенции.

— Вы повиноваться. Мы миловать.

Когда Артур шагнул к царю царей, лицо его могло поспорить с лицом мёртвого Кейрина — неподвижностью и восковым оттенком кожи. Складывалось впечатление, что Артур умер этой ночью. Он даже не хромал, хотя после знакомства с трезубцем брамайна припадал на левую ногу весь путь от посольства до дворца.

«Доктор! — воззвал Гюнтер. Пальцы уже ощущали гладкую поверхность раковины. Инструмент мерцал в такт нервному возбуждению: проявлялся, исчезал. — Остановите его!»

«Уберите раковину! Немедленно!»

«Это же маньяк! Малолетний садист!»

«Во дворце запрет на колдовские амулеты! Под страхом смерти!»

«Мы успеем! Если сразу вмешаться…»

«Мы-то, может, и успеем. А мой муж?»

Диалог не занял и десятой доли секунды. Заставить раковину исчезнуть оказалось не так-то просто: Гюнтер был весь на взводе. Рука Шехизара замерла в воздухе. За спиной владыки шевельнулись Белые Осы. Телохранительницы взялись за метательные ножи. Какое-то мгновение всё висело на волоске: вот сейчас стальные жала разрежут загустевший воздух, вонзятся в тело Артура Зоммерфельда, а может, и ещё в чьи-то тела. Не успеть, не предпринять, не спасти…

— Да, — кивнул Шехизар. — Иди к хозяину, джинн.

И добавил, облизнувшись:

— Иди, наш сладкий.

Он небрежно махнул телохранительницам. Белые Осы убрали руки с перевязей. Любуясь Артуром, как коллекционер любуется заветным, долгожданным сокровищем, Шехизар извлёк что-то из-за пазухи.

В пальцах блеснуло серебро.

«У него амулет Кейрина!»

«Чепуха! Для Шехизара он — дешёвый брелок!»

Артур встал у стола. На царя царей он по-прежнему не смотрел, словно Шехизар был призраком — мстительным, но бесплотным.