Читаем Сын цирка полностью

Хотя Вайнод одобрял человеколюбивые поползновения мистера Гарга в отношении сбегающих из борделей девочек-проституток, карлик не рискнул бы назвать мистера Гарга джентльменом; возможно, Гарг был больше джентльменом с женщинами среднего возраста. Насчет совсем юных девиц Вайнод этого бы не сказал. Карлик не полностью разделял подозрения доктора Даруваллы насчет мистера Гарга, но Вайнод и Дипа однажды имели дело с маленькой проституткой, которую, похоже, надо было спасать от Гарга. Спасите это маленькое дитя, казалось, говорил мистер Гарг, то есть подразумевая: спасите ее от меня.

Если бы, подобно доктору Дарувалле, Вайнод и Дипа относились к Гаргу как к преступнику, это не помогло бы их делу спасения детей. Новая беглянка, «бескостная девочка» – потенциальная «женщина-змея», – была как раз таким случаем. Хотя, похоже, с мистером Гаргом ее связывали более личные, чем следовало, отношения, обвинения в его адрес помешали бы ей оказаться в кабинете доктора Даруваллы; он должен был признать ее здоровой, иначе «Большой Голубой Нил» ее не возьмет.

А в настоящем Вайнод отметил, что женщина среднего возраста, исполнительница экзотических танцев по имени Мюриэл, заснула; она спала с несколько кислым выражением лица, рот был неприятно открыт, а руки покоились на жирной груди. Пожалуй, в том, что в нее бросили апельсин, было больше смысла, подумал карлик, чем в том, чтобы смотреть, как она танцует. Но человеколюбие Вайнода распространялась даже на стриптизерш среднего возраста, поэтому на ухабистых улицах он сбавлял скорость, не видя никаких причин будить бедную женщину раньше времени. Во сне Мюриэл внезапно съеживалась. Наверное, уклонялась от летящих апельсинов, подумал карлик.

Когда Вайнод высадил Мюриэл, было слишком поздно еще куда-то ехать, кроме как обратно к борделям; район красных фонарей был единственной частью Бомбея, где людям требовалось такси и в два часа ночи. Вскоре в «Оберой» и «Тадж» начнут прибывать пассажиры с международных авиарейсов из Европы или Северной Америки, но никто из прилетевших не выкажет ни малейшего желания совершать круиз по всему городу.

Вайнод подумал, что ему лучше подождать окончания последнего шоу в «Мокром кабаре»: вдруг еще одной экзотической танцовщице мистера Гарга понадобится безопасная поездка домой. Вайнода поражало, что «Мокрое кабаре», то есть само помещение, было «домом» мистера Гарга; карлик не мог себе представить, где там можно спать. Должно быть, там, наверху, над скользким баром, липкими столами и покатой сценой, были жилые комнаты. Вайнод вздрогнул, подумав о полутемном баре, ярко освещенной сцене, столах в полумраке, за которыми сидели зрители – некоторые мастурбировали; впрочем, преобладающим запахом в «Мокром кабаре» был запах мочи. Как Гарг мог спать в таком месте, даже если он спал где-то выше?

Но как ни противно было Вайноду раскатывать по району борделей, будто на заднем сиденье его «амбассадора» сидел потенциальный клиент, он решил, что может и пободрствовать. Вайнода гипнотизировал тот час, когда большинство борделей начинали закрываться; в Каматипуре, на Фолкленд-роуд и Грант-роуд, наступал тот поздний час, когда большинство борделей будут принимать только клиентов на всю оставшуюся ночь. По мнению карлика, это были особенные и отчаянные мужчины. Кому еще захотелось бы провести всю ночь с проституткой?

В этот час Вайнод начинал испытывать тревогу и напряжение, как будто в этих закоулках Каматипуры можно было наткнуться на какого-нибудь недочеловека. Устав, карлик дремал в своей машине; автомобиль ему был ближе собственного дома, по крайней мере когда Дипа была в цирке. И когда ему было скучно, Вайнод курсировал мимо борделей трансвеститов на Фолкленд-роуд и Грант-роуд. Вайноду нравились хиджры; они были так смелы и эпатажны – к тому же им вроде бы нравились карлики. Возможно, что хиджры думали, что и карлики эпатажны.

Вайноду было известно, что некоторые из хиджр не любили его – те, кто знал, что карлик был водителем у Инспектора Дхара, те, кто ненавидел фильм «Инспектор Дхар и убийца девушек в клетушках». В последнее время Вайноду приходилось быть более осторожным в районе борделей; убийства проституток сделали Дхара и его карлика более чем непопулярными фигурами. Таким образом, в час, когда большинство борделей как бы закрывались, Вайнод был насторожен и напряжен больше обычного.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранная литература. Современная классика

Время зверинца
Время зверинца

Впервые на русском — новейший роман недавнего лауреата Букеровской премии, видного британского писателя и колумниста, популярного телеведущего. Среди многочисленных наград Джейкобсона — премия имени Вудхауза, присуждаемая за лучшее юмористическое произведение; когда же критики называли его «английским Филипом Ротом», он отвечал: «Нет, я еврейская Джейн Остин». Итак, познакомьтесь с Гаем Эйблманом. Он без памяти влюблен в свою жену Ванессу, темпераментную рыжеволосую красавицу, но также испытывает глубокие чувства к ее эффектной матери, Поппи. Ванесса и Поппи не похожи на дочь с матерью — скорее уж на сестер. Они беспощадно смущают покой Гая, вдохновляя его на сотни рискованных историй, но мешая зафиксировать их на бумаге. Ведь Гай — писатель, автор культового романа «Мартышкин блуд». Писатель в мире, в котором привычка читать отмирает, издатели кончают с собой, а литературные агенты прячутся от своих же клиентов. Но даже если, как говорят, литература мертва, страсть жива как никогда — и Гай сполна познает ее цену…

Говард Джейкобсон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Последний самурай
Последний самурай

Первый великий роман нового века — в великолепном новом переводе. Самый неожиданный в истории современного книгоиздания международный бестселлер, переведенный на десятки языков.Сибилла — мать-одиночка; все в ее роду были нереализовавшимися гениями. У Сибиллы крайне своеобразный подход к воспитанию сына, Людо: в три года он с ее помощью начинает осваивать пианино, а в четыре — греческий язык, и вот уже он читает Гомера, наматывая бесконечные круги по Кольцевой линии лондонского метрополитена. Ребенку, растущему без отца, необходим какой-нибудь образец мужского пола для подражания, а лучше сразу несколько, — и вот Людо раз за разом пересматривает «Семь самураев», примеряя эпизоды шедевра Куросавы на различные ситуации собственной жизни. Пока Сибилла, чтобы свести концы с концами, перепечатывает старые выпуски «Ежемесячника свиноводов», или «Справочника по разведению горностаев», или «Мелоди мейкера», Людо осваивает иврит, арабский и японский, а также аэродинамику, физику твердого тела и повадки съедобных насекомых. Все это может пригодиться, если только Людо убедит мать: он достаточно повзрослел, чтобы узнать имя своего отца…

Хелен Девитт

Современная русская и зарубежная проза
Секрет каллиграфа
Секрет каллиграфа

Есть истории, подобные маленькому зернышку, из которого вырастает огромное дерево с причудливо переплетенными ветвями, напоминающими арабскую вязь.Каллиграфия — божественный дар, но это искусство смиренных. Лишь перед кроткими отворяются врата ее последней тайны.Эта история о знаменитом каллиграфе, который считал, что каллиграфия есть искусство запечатлеть радость жизни лишь черной и белой краской, создать ее образ на чистом листе бумаги. О богатом и развратном клиенте знаменитого каллиграфа. О Нуре, чья жизнь от невыносимого одиночества пропиталась горечью. Об ученике каллиграфа, для которого любовь всегда была религией и верой.Но любовь — двуликая богиня. Она освобождает и порабощает одновременно. Для каллиграфа божество — это буква, и ради нее стоит пожертвовать любовью. Для богача Назри любовь — лишь служанка для удовлетворения его прихотей. Для Нуры, жены каллиграфа, любовь помогает разрушить все преграды и дарит освобождение. А Салман, ученик каллиграфа, по велению души следует за любовью, куда бы ни шел ее караван.Впервые на русском языке!

Рафик Шами

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Пир Джона Сатурналла
Пир Джона Сатурналла

Первый за двенадцать лет роман от автора знаменитых интеллектуальных бестселлеров «Словарь Ламприера», «Носорог для Папы Римского» и «В обличье вепря» — впервые на русском!Эта книга — подлинный пир для чувств, не историческая реконструкция, но живое чудо, яркостью описаний не уступающее «Парфюмеру» Патрика Зюскинда. Это история сироты, который поступает в услужение на кухню в огромной древней усадьбе, а затем становится самым знаменитым поваром своего времени. Это разворачивающаяся в тени древней легенды история невозможной любви, над которой не властны сословные различия, война или революция. Ведь первое задание, которое получает Джон Сатурналл, не поваренок, но уже повар, кажется совершенно невыполнимым: проявив чудеса кулинарного искусства, заставить леди Лукрецию прекратить голодовку…

Лоуренс Норфолк

Проза / Историческая проза

Похожие книги