Читаем Сын Ретта Батлера полностью

— Не думаю, что это возможно, — сказала Уитни.

— Я оплачу ему дорогу.

— Перестань, Бо, противно тебя слушать. Сол не мелочен, ты же знаешь.

— Да, прости, я сказал глупость. Но мне надо с тобой поговорить.

— Хорошо, я дам ему телеграмму, — сказала Уитни.

— Абсурд! — захохотал Бо. — Я буду ждать твоего мужа, чтобы поговорить с тобой.

Но гастроли в Англии закончились, а муж Уитни так и не приехал.

Труппа переезжала во Францию.

До начала спектаклей в Париже оставалось три дня. Бо объявил эти дни выходными. Актеры устали, надо было дать им передохнуть.

Но на следующий же день Бо пожалел о своей заботливости. От безделия он сходил с ума. От безделия и от мыслей об Уитни.

«Давай-ка, старик, сделаем вот что, — сказал он сам себе, — попробуем трезво взглянуть на предмет нашей страсти. Определить, что нам в нем нравится, а что оставляет желать лучшего. Подвергнем сомнению достоинства, и, может быть, это поможет нам избавиться от иллюзий. Согласен? Согласен».

Как истинный режиссер, Бо и с собой разговаривал в виде диалога.

«— Итак, приступим. Что в плюсе?

— В плюсе… Подожди, а что, собственно, в плюсе? Ну, стройная, ну, милое лицо, ну, большие глаза… Да, руки тонкие, длинные пальцы…

— Волосы…

— Ну, волосы, скажем, у всех женщин нормальные. Ладно, оставим волосы. Что еще?

— Погоди, а кроме внешнего? Характер там, я не знаю, таланты, а?

— Талант есть. Она талантлива здорово. А вот характер — не знаю… Понимаешь, я просто не знаю ее характера.

— Ты знаешь. У нее твердый характер.

— Пусть твердый, но тогда это в минус. Я терпеть не могу твердые характеры. Люблю слабых и мягкотелых. Они не бывают фанатиками.

— Да, но они не бывают и предателями.

— Верно, согласимся, что характер должен быть тверд в меру.

— У нее — в меру?

— Ты что?! Это просто скала! Нет-нет, характер в минус.

— Ну что, больше плюсов нет?

— Нет.

— Хорошо. Разберем те, что наскребли…

— С трудом наскребли, заметь.

— Значит, стройная.

— Пожалуй, этот плюс весьма сомнителен. Мало ли стройных женщин? Честно говоря, есть и постройнее.

— Ладно, этот плюс не в счет. Милое лицо…

— Лицо действительно милое. Но не более. Довольно-таки простенькое лицо, прямо скажем — не красавица. И даже, знаешь, эта ее манерка покусывать губу делает ее весьма непривлекательной. Знаешь, будем честны — этот плюс тоже не в счет.

— Отлично. Но глаза большие?

— Несоразмерно большие. Какие-то даже выпученные! Нет, про глаза это я сгоряча сказал.

— Ну, тогда что у нас осталось? Руки и пальцы. Тонкие, изящные пальцы…

— Как у пианистки или у карманного вора. Что мне эти руки?! Воровать ее не пошлешь! А на пианино она играет плохо. Тоже мне плюс — руки!

— Еще волосы…

— Не смеши меня! Когда женщине не за что делать комплимент, всегда говорят — какие у вас волосы! Я почти не встречал лысых женщин. Ты встречал?

— Да, волосы — не плюс. И, собственно, плюсов не осталось. Кроме таланта.

— Это профессиональное. У Чака талант не меньше, мне что, на нем жениться? Подумаешь, талант. Я сам талантлив до чертиков! А два талантливых человека в одной семье — это ад!

— Без сомнения. Ну вот. Надо только трезво взглянуть на предмет своей страсти, и он сразу же превращается в заурядного человека без особых достоинств.

— Все верно. Только…

— Что, остался какой-то неучтенный плюсик?

— Да, один остался.

— Какой?! Мы что-то не заметили?

— Так, один малюсенький.

— Какой?! Какой?!

— Я люблю ее. И жить без нее не могу».

Уитни сама подошла к Бо и сказала:

— Ты не мог бы сегодня поужинать со мной?

— Муж приехал?! — обрадовался Бо.

— Нет. Сол не приехал. Но я хочу поужинать с тобой.

До вечера Бо не ходил, а просто летал на крыльях. Он отдал свой смокинг в чистку и глажку, он купил новые штиблеты в самом шикарном обувном магазине Парижа. Он подстригся, чего делать вообще не любил, ну и, естественно, выбрился до синевы.

Столик он заказал в «Мулен Руж» и, подумав, у «Максима».

Он хотел даже приобрести автомобиль, чтобы проехаться по Парижу с шиком. Но потом передумал — ведь он не умел водить.

Уитни, увидев сверкающего шефа, немного смутилась.

— Я думала, мы сходим в какой-нибудь уютный, тихий кабачок и поговорим.

— Нет. Мы поговорим, но в другом месте. Выбирай, — и Бо протянул ей карточки двух ресторанов.

— «Мулен Руж» слишком соблазнительно, — сказала Уитни. — Именно поэтому мы туда не пойдем.

— Мы никуда не пойдем! — сказал Бо. — Мы поедем!

Автомобиль с шофером уже около часа ожидал их.

Уитни попросила разрешения ехать рядом с водителем. И Бо всю дорогу до ресторана любовался ее тонкой изящной шеей, ее великолепной пышной прической, ее нервными руками. Уитни, словно ребенок, вертела головой, о чем-то все время спрашивала усатого шофера, который на все вопросы отвечал:

— Уи, мадам.

До ресторана от гостиницы было рукой подать — две минуты спокойной ходьбы. А они уже ехали минут двадцать. Уитни оставалась в неведении, что Бо договорился с водителем и тот повез их не по прямой, а в объезд, так, чтобы увидеть вечерний Париж во всем великолепии. Елисейские поля, Триумфальная арка, Нотр Дам, площадь Согласия, Эйфелева башня, это чудо девятнадцатого века, Монмартр, набережные…