— О, ты стал большой шишкой, — сказала Мария. — Наверное, поэтому ты и забыл обо мне.

— Ну что ты говоришь? Как я мог забыть о тебе? — сказал Джон, ласково обнимая девушку. — Я ведь люблю тебя.

— Мне так страшно, Джон, мне кажется, ты бросишь меня, — уткнувшись ему в грудь, прошептала Мария.

— Глупенькая, что ты говоришь? Что это тебе взбрело в голову? Может быть, ты сама решила бросить меня?

— Ты же знаешь прекрасно, что я никогда тебя не брошу.

— Так почему же ты сомневаешься во мне?

— Не знаю. Я просто чувствую, мне в жизни чуть-чуть повезло, что ты стал моим парнем, но это не продлится долго.

— Мария, меня даже обижают твои слова. Это мне повезло, это повезло нам обоим. Ты как будто хочешь себя унизить, зачем?

Девушка приложила палец к его губам. Она смотрела на Джона завороженно, словно действительно видела перед собой не обыкновенного рассыльного из газеты, а по меньшей мере принца из сказки.

— Ты же все понимаешь, милый. Я из бедной семьи. Я с трудом могу прочитать письмо от бабушки, я работаю на швейной фабрике, мой отец и моя мать — простые люди. Они приучили меня к мысли, что мы всегда будем простыми рабочими людьми. А ты уходишь в другой мир. Я чувствую каждую секунду, как ты уходишь от меня. Господи, зачем мы повстречались?!

— Мария, ты говоришь сейчас ужасные вещи! Даже моя мать, пожилой уже человек, очень строгих правил, постеснялась бы сказать это. Что за ерунда — бедный, богатый! Рабочие, не рабочие! Есть люди. И все! Хорошие и плохие люди. Влюбленные и равнодушные. Больше нет ничего! Есть ты и я! Ты не умеешь читать, я тебя научу. Какая ерунда! Я люблю тебя, ты любишь меня — это самое главное…

Мария смотрела на любимого широко открытыми глазами. Как ей хотелось сейчас, чтобы он развеял ее страхи. Как ей хотелось верить ему.

Она поцеловала его в губы. И они оба снова задохнулись от нахлынувшей, как огромная океанская волна, страсти. О, теперь их ласки были куда острее, безудержнее, откровеннее. Они теперь совсем не стеснялись друг друга. Словно вел их в любовных ласках мудрый закон — ничего не стыдно при любимом, только бы ему было хорошо.

Атланта

Скарлетт собиралась к губернатору.

Нет, он не сам пригласил ее, что совсем недавно было обычным делом. Скарлетт пришлось добиваться аудиенции. И она поначалу не знала, как это сделать. Такой надобности у нее прежде вообще не возникало. Если ей и нужно было решать какие-то свои проблемы, они решались словно бы сами собой, вокруг всегда были доброжелательные и влиятельные друзья. Но теперь эти друзья вдруг в одночасье куда-то запропастились.

Скарлетт написала в Атланту письмо, в котором излагала вкратце суть дела и просила губернатора принять ее. Ответа не было неделю. А когда он пришел, то совсем расстроил Скарлетт. Это был официальный ответ на казенном бланке, где аудиенция назначалась еще через неделю. Никаких дружеских приписок, бумажку, очевидно, составили в канцелярии губернатора.

И тем не менее Скарлетт собиралась ехать на встречу.

Уэйд теперь чуть не каждый день присылал посыльного, чтобы рассказать о своих новостях и узнать что-либо от матери.

Скарлетт встретилась с чиновником, который побывал у сына. Но и эта встреча не прибавила ей оптимизма. Чиновник был сух. Скарлетт, наступив на собственную гордость, старалась быть поприветливее с ним, упомянула даже имя его начальника, но чиновник ничего нового ей не сказал. Получалась какая-то странная ситуация. Официального уведомления о спорном вопросе она не получала, но какие-то темные слухи, отголоски чего-то неотвратимого уже витали в воздухе. Краут — так звали чиновника — повторил, что аноним представил в суд некие очень веские свидетельства того, что Тара принадлежит ему. Суд принял дело к рассмотрению, но пока не начал производства. Аноним действительно опасается за свою жизнь, а в чем причина его опасений, это уж ему виднее, хотя Краут вполне согласен, что в этом пункте претендент явно перебрал.

— Вы видели эти документы, Краут? — спросила Скарлетт.

— Нет, миссис О’Хара, я не видел документов. Распоряжение проверить ваши документы я получил от своего непосредственного начальника мистера Гетсби, о котором вы упомянули. Он просил меня ничего не говорить вам об анониме, а представить дело таким образом, что это обычная формальность. Так что, как видите, я уже превысил свои полномочия.

— Я благодарю вас, Краут. Вы дали мне время подготовиться к обороне. Но вы-то сами верите в силу документов этого мистера Икс?

— Да, мэм. Будь это какая-нибудь грубая фальшивка или нечто неубедительное, суд не принял бы дело к рассмотрению, да и претендент явно знает ваши связи и вес в обществе. Он не решился бы.

— Я тоже думала об этом, — согласилась Скарлетт. — Но может быть, точно так же думает и мистер Икс. Может быть, это просто точный психологический ход?

— Может быть, но в суде достаточно профессиональные эксперты, они ведь изучали документы.

— Документы, документы… Подделывают даже доллары. И весьма успешно, Краут. Что-то здесь не так.