— Нет, так не выйдет. Он останется здесь, нам так будет спокойнее.

Джон и не предполагал, что в нем может быть эта жестокая расчетливость. Но речь сейчас шла о судьбах сотен людей, за которые он отвечал.

— А документы мы сбросим на причал.

Когда они вернулись на палубу, то Джон увидел, что женщин и стариков здесь больше нет. Командовал Бьерн. Он раздал мужчинам бутафорские мечи и копья, кое-кто надел римские шлемы и даже металлические нагрудники.

— Просто римская армия! — улыбнулся Джон.

— Мы больше не собираемся воевать голыми руками, — сказал Поль.

— Надеюсь, воевать вообще не придется, — успокоил его Джон.

И действительно, через два часа солдаты убрались восвояси, а на их месте появилась таможенная служба, которая осмотрела корабль, проверила багаж пассажиров и позволила всем спускаться на берег. Таможенники говорили по-английски.

— Нет, — сказал Джон. — Мы подождем представителей полиции. На борту произошло убийство. Мы не можем так этого оставить.

— Не надо господин говорить убийство, — на ломаном английском произнес таможенник. — Никакой убийство.

— Убили капитана, — сказал Джон. — И вы за это ответите.

— Господин хотеть неприятность? — спросил таможенник. — Я не хотеть и не желать господин неприятность. Армия — всегда прав.

Джон понял, что спорить бессмысленно.

Как только группа и остальные пассажиры стали спускаться на берег, причал, до этого безлюдный, вмиг заполнился шумной толпой, которая расхватала вещи, быстро выгрузила остальной багаж. Тут же стояли повозки, и их хозяева дрались между собой за право везти груз. Словом, через полчаса группа уже была в городе. Ночь решили провести здесь. А отправляться утром.

Джон обратил внимание, что в этот поздний час улицы были полны народа. Работали лавки и питейные заведения, кричали уличные торговцы, сновали грузчики…

— Днем они спят, — объяснил переводчик, который уже пришел в себя. — Слишком жарко, а к вечеру начинается жизнь. Впрочем, обратите внимание, месье Батлер, вы не увидите ни одной женщины.

Действительно, толпа была чисто мужской.

— Женщины здесь вообще редко выходят из дому. Законы шариата.

Гостиница, в которую привезли иностранцев, располагалась в пышном доме, скорее похожем на восточный дворец. При этом комнатки были маленькими и грязными.

Впрочем, Джон не обратил на это особого внимания. Он так устал от сегодняшних переживаний, что у него было одно желание — упасть на постеленный прямо на полу матрас и забыться сном. Уже в полудреме он вдруг вспомнил слова кардинала, сказанные в порту Бордо.

— Никогда не отчаивайтесь.

Джон решил, что они относятся к сегодняшнему дню…

Русские

Для Бо и Уитни время словно бы перестало существовать. Они целыми днями могли просиживать в номере гостиницы, разговаривая обо всем сразу, могли с утра уйти в горы и не заметить, как наступает вечер. Они могли веселиться всю ночь напролет, забыв обо всем.

Гастроли закончились, и труппа была отправлена в отпуск. Кто-то вернулся в Америку, кто-то, наоборот, вызвав семью, остался отдыхать в Европе. Бо и Уитни уехали в Швейцарию.

Эта маленькая уютная страна словно бы специально была создана для влюбленных. В ней как будто бы тоже время остановилось. Никаких политических бурь, никаких светских скандалов.

Бо и Уитни уехали в маленькую деревушку у подножия Альп, где была небольшая гостиница. В это время года гостиница была полна — здесь жили еще три пары таких же беззаботных и счастливых людей — двое англичан, молодых, белокурых, ловких, удивительно похожих друг на друга, недавно вступивших в брак, — Тери и Линда Уинстоны. Они с утра до вечера играли лаун-теннис, оглашая тихие окрестности веселыми выкриками и смехом.

Другая пара — пожилые супруги из Ирландии. Он — скотопромышленник, неразговорчивый, но предупредительный джентльмен с окладистой седой бородой. Она — подвижная толстушка, мило краснеющая каждую минуту по любому поводу. Звали почтенных супругов мистер и миссис О’Брайен.

Третья пара интересовала Бо больше других. Это были господа из России. Он молодой красавец с ослепительной улыбкой и плохим французским, она намного старше его, болезненного вида, с чуть капризным выражением лица, худая, беловолосая.

Если англичане оккупировали теннисный корт, ирландцы на целый день отправлялись в горы, то русские, надев лучшие свои наряды, с утра садились на террасу и читали. Она — толстенькие томики французских романов, он — газеты и журналы.

Ее звали труднопроизносимым именем Прасковья, а его — Стив.

История этой семьи оставалась для Бо загадкой. Разница в возрасте слишком уж бросалась в глаза, чтобы не угадывать за ней некую тайну. Если Стив был просто брачным аферистом — это было бы скучно. Но Стив и не выглядел таким при всей своей красоте. Он был заботлив, трепетен со своей супругой, которую Бо и Уитни называли между собой миссис Перс.