Первая работа

На работу Джон устроился легко. Он просто вышел утром на улицу и увидел, что она не метена. Уже через час ему были вручены жетон дворника и здоровенная метла. Работа оказалась не такой трудной, как многие представляют себе. Именно поэтому Джон сразу же невзлюбил ее. Ну что это за дело для настоящего мужчины — махать метлой с утра до вечера. Никакого творчества, никакого усилия мозгов и мускулов. Нет, это дело Джону не годилось. Это будет для него только временным прибежищем. А пока он будет получать свои шесть долларов в неделю и искать что-нибудь поинтереснее.

Нельзя сказать, что улица Джону досталась спокойная и чистая. Здесь было много магазинов и, разумеется, складов. А там, где склад, там мусор. И его за день набиралось столько, что баки наполнялись с горой. Особенно докучал Джону рыбный магазин. Мальчишки, которым было поручено разгружать корзины со свежей рыбой, постоянно норовили выбросить отходы прямо на тротуар.

Сначала Джон терпеливо сметал рыбьи головы и чешую, кости и внутренности, даже поливал тротуар из шланга, но потом ему это надоело. Он увидел, что мусора с каждым днем становится все больше.

— Добрый день, сэр, — сказал Джон, придя к хозяину магазина, молодому и румяному красавцу с распухшими от воды руками. — Меня зовут Джон Батлер. Я убираю улицу. Мне кажется, что ваши мальчишки не очень порядочны. Они выбрасывают мусор прямо на улицу.

Хозяин через витрину выглянул на улицу и сказал:

— Никакого мусора я не вижу.

— Сэр, они выбрасывают его с другой стороны, с той, где у вас склад.

— А, там! Так скажи им, чтобы они этого не делали, — посоветовал хозяин и принялся за свои дела — разделывать рыбьи тушки.

— Сэр, я могу с ними поговорить. Но ведь это ваши служащие.

— Я доверяю тебе, парень, — сказал хозяин, не отрываясь от работы.

Джон хотел еще что-то добавить, но понял, что хозяину на его проблемы наплевать.

Мальчишек было четверо. Двое белых, один китайчонок и один черный. Как по команде, они бросили свои корзины и стали напротив Джона плечом к плечу.

— Парни, — сказал Джон мирно, — у меня к вам дело.

— Ли, ты знаешь этого оборванца? — спросил белый китайчонка.

Тот пожал плечами и презрительно сплюнул Джону под ноги.

Для них Джон действительно был оборванцем. Ведь они получали по восемь долларов в неделю, а не по шесть, как Джон. Они ни за что не взяли бы его в свою компанию, будь он даже их одногодок.

— Так вот, парни, я прошу вас не выбрасывать мусор на улицу. Это нечестно, парни.

— У-у-у… — в один голос завыли мальчишки.

— Я ведь могу говорить с вами по-хорошему, а могу…

— Что ты можешь, белый? Настучать в полицию? Подраться с нами? — задиристо спросил негр.

— И все вышеперечисленное, и кое-что еще. Словом, парни, я с вами поговорил.

Джон круто повернулся на каблуках, но на скользком полу этот маневр оказался с печальными последствиями. Ноги Джона разъехались в стороны, и он позорно шлепнулся прямо на копчик.

А уж как веселились мальчишки! Да, Джону стоило большого труда удержаться от соблазна догнать их и всыпать им по первое число. А они именно этого и хотели. Они кривлялись, дразнили Джона, улюлюкали и хохотали от пуза.

Джон не стал за ними гоняться. Он гордо, насколько это получалось при мокрых на заднице штанах, удалился из склада.

А на следующий день куча мусора на тротуаре оказалась такой огромной, что Джон даже обрадовался. Эта куча входила в его планы. И чем она была больше, тем лучше должен был сработать план мести.

Джон работал до ночи, а с утра занял наблюдательный пост у входа в магазин.

Как только магазин заполнился покупателями, Джон быстренько выкатил тележку и вывалил из нее рыбьи головы и потроха прямо на ступеньки.

Что было дальше, догадаться нетрудно. За мальчишками гонялся хозяин. Ну а Джон позволил себе только иронично улыбнуться, видя, как двое белых, один китайчонок и негр уворачиваются от хвоста огромной рыбины, которой хозяин хлестал их по задам.

Теперь, когда у Джона появились в кармане пусть небольшие, но вполне американские деньги, он все вечера проводил в городе. Не было театрика, кабаре, варьете, вернисажа, которого Джон не узнал бы за короткие двадцать дней. Нет, конечно, он не мог посмотреть сами представления или выставки. На это денег у него не хватило бы никогда. Но он мог рассматривать фотографии, афиши, мог заглядывать через огромные витрины внутрь, и тот мир, который ему открывался, был поразительным. В глубине души Джон всегда знал, что именно в этот мир его тянет больше всего. Именно ради этого мира он бросил родной дом и мать и примчался в самый большой город мира.

А еще Джон любил наблюдать за людьми. Как раз за теми, которые выходили из сверкающих дверей рая. Ах, что это были за люди! Какие умные и добрые у них были лица, какие красивые и зачастую непонятные слова произносили они, как улыбались, как ступали по этой грешной земле!