Читаем Сын Пролётной Утки полностью

«Скорую помощь» через пару дней действительно пришлось вызывать – Володька корчился, стонал, перемещался по дивану, как Синбад, перепутавший болото с морем, и уверял меня, что у него воспалился седалищный нерв, а это вызывает боль невероятную.

Прописка у Володьки была владивостокская, для московских чиновников, в том числе и от здравоохранения, был он в нашем городе человеком совершенно чужим, если и можно было его куда-то определить (кроме «скорой помощи»), то только за деньги, да и то неведомо было, устроит это моего гостя или нет? Я даже начал подумывать о том, чтобы продать старенькую дачку – обычный сельский домик, возведенный шестьдесят пять лет назад, к которому привык, он стал мне родным, иначе Володьку не вытащить на солнечную полянку с его воспалением седалищного нерва или чего там еще у него воспалилось?

Кожа на его физиономии по-прежнему была серой и потной.

Я крутился, как рыба, угодившая в кастрюлю с горячей водой, звонил знакомым врачам, но время было отпускное, канун бархатных сезонов, все грели кости «на югах», вряд ли кто поможет, а помощь все-таки пришла – зам главного врача больницы Центросоюза Альбина Борисовна Арутюнова предложила:

– Везите вашего брата к нам. Здесь мы быстрее, чем вы у себя на даче, разберемся, что за нерв у него воспалился, и постараемся помочь.

И я повез Володьку на такси через половину Московской области в больницу. Спасибо Альбине Борисовне, потому что я, честно говоря, не знал, как быть, ситуация была мрачной, как у фрицев на картине Кукрыниксов, хоть руки вверх поднимай.

Володька же, восхищенный красотами подмосковной природы (больница располагалась в лесу, на Лосином острове), позабыв о седалищном нерве, повосхищался местными пейзажами, поцокал языком восторженно и, покоренный теплом и участливостью врачей и сестер больницы, размякший, улегся на койку неврологического отделения, а я через всю область на поездах, трамваях и прочих колесах общественного транспорта двинулся обратно в свою дачную деревню.

Нет, не закостенело все-таки медицинское сообщество, раз, невзирая на географические, административные, знахарские и прочие препоны, пришло на помощь. От этого даже внутри сделалось теплее, хотя главное другое – лишь бы Володьке сделалось легче.

От него я узнал некоторые детали, которые не знал: оказывается, четыре года назад Володьке сделали операцию на позвоночнике, довольно дорогую, и если бы не государственная квота, положенная человеку, ведущему героическую работу в Тихом океане, то четыреста тысяч рублей (столько стоила, по его словам, операция) он вряд ли бы где нашел…

На позвоночник ему посадили три металлические скобы, скрепили позвонки, чтобы они не прогибались, и подтолкнули под лопатки: иди на корабль, на свое рабочее место, лови крабовых жуликов дальше.

Надо было срочно делать МРТ – специальную процедуру, если можно ее так назвать, высветить ситуацию, понять, чего там, в «седалищном хозяйстве», происходит, но МРТ делать не торопились – нельзя было.

В порядке пояснения. Ныне появилось много разных аппаратов, способных точно определить хворь, прицепившуюся к человеку, и ее размеры, отличить одну болезнь от другой, не полосуя скальпелем тело, не оставляя шрамов и не причиняя боли. Так сделалось очень популярным исследование МРТ – магнитно-резонансная томография, без которой ныне вообще не делают ни одной серьезной операции (да и несерьезной тоже), все фиксируется на диске DVD, и любой врач, где бы он ни находился, в тверском поселке Оленино или на Чукотке, в Анадыре либо в Певеке, обязательно будет точно знать, что за кладезь болезней к нему принес тот или иной пришедший на прием пациент.

Есть другой вид исследования, о котором знают меньше, – МСКТ – мультистиральная компьютерная томография, где каждый волосок внутри организма, каждый завиток, отросток, каждое волоконце можно высветить контрастно, со всех сторон, и тогда окажется, что вся начинка клиента будто лежит перед врачом на подносе и можно начинать инвентаризацию.

Одно из таких исследований было назначено Володьке и он готов был забраться в длинную, похожую на ракету конструкцию, именуемую томографом, но врачи в «Центросоюзе» медлили, поскольку непонятно было, из какого металла сделаны скобы, стоявшие на позвоночнике. Узнать это можно было только у владивостокского нейрохирурга, четыре года назад ковырявшегося в его хребте, и без этой информации ни одного крохотного шага, даже шажка, нельзя было делать, ибо если металл попадет под воздействие магнитных волн, то скобы вылезут из своих гнезд и останутся валяться в томографе, как обычные канцелярские скрепки…

Магнитная сила у томографа такая, что может быть сломан даже топор, случайно попавший в аппарат, а не только тонкая скоба.

МРТ в «Центросоюзе» смогли сделать, лишь когда разыскали во Владивостоке хирурга и получили от него ответ. Ответ устроил врачей из Лосиного острова и Москалева без всяких опасений отправили на процедуру.