— Супермаркет времен моголов, — пробормотал Николай. — Неограниченные возможности обмануть друг друга. Впрочем, судопроизводство тут, вероятно, упрощено: начистят физиономию и отпустят.

Добравшись до гостиницы, он разделся донага и стал под вентилятор. Жидкие теплые струи потекли по плечам.

— Мадрас? Вы же знаете, его в нашем туре нет, — сказал Николаю вернувшийся с экскурсии, привыкший к индийской жаре Костя. —

Но не огорчайтесь, у нас будет неделя на юге — берег Бенгальского залива. Буддийские храмы, национальный театр, танец «бхарат-натоям» или «разговор с Шивой». На юге вообще будет много интересного, заповедник Бериар — слоны и тигры. Что вам еще надо?

— А Мадрас от него далеко?

— От Бериара? Два часа на машине. У вас там дело?

— Дальняя родственница. Хорошо знала покойную мать. Старушка написала: мечтаю перед смертью поговорить с соотечественником. Антр ну — возможно, завещание.

— О-о, завещание — это серьезно. Ваше личное дело — поступайте как знаете.

— Не только личное. Имею задание от одного журнала написать статью о встречах с эмигрантами первой волны. Небольшое интервью в стиле Набокова.

— Так, оказывается, вы еще и журналист! Так, так… А в анкете написали: род занятий — мелкий бизнес.

— Вы считаете, что журналистика — это крупный? Литературная работа нынче миллионов не приносит. Индивидуальное творчество, вроде шитья тапочек. Исключение — работа на ЦРУ или на забугорного дядю.

— Отлично. Тогда вы мне сегодня понадобитесь. А я за это помогу с Мадрасом. От Бериара туда ходит автобус. Сколько времени вам нужно на юге?

— За один день обернусь… Мадрас! Слово- то какое! Пахнет кофе. Один мой знакомый бредил когда-то Рио. Ничего не получилось… Ну, да ладно… В какую авантюру вы хотите меня сегодня втравить, лекция «Мои мысли о карме»? Думаю, справлюсь, ведь в предыдущей жизни я был отшельником, питался лотосом и жил в пещере в Непале.

— Итак, вот для чего вы мне нужны, — сказал после обеда Костя. — Пустяк, небольшое выступление перед доброжелательной аудиторией. Служащие фирмы «Радха». Это она будет возить нас по стране. Каждый раз, когда я привожу из России группу, мы устраиваем встречу с интересным человеком. В этом туре, я вижу, самый интересный человек — это вы. Доброжелательная аудитория, прохладу гарантирую, встреча начинается в полночь. Можете рассказать о своих друзьях, как им сегодня пишется.

— Не хочу касаться похоронных тем. Есть встречное предложение, меня не на шутку взволновали проблемы туризма. Десяток неординарных мыслей плюс какой-нибудь экстравагантный случай. Сойдет?

— Сойдет. Зайду за вами. Между прочим, не пугайтесь, там будут читать стихи. В Индии любят поэтов.

Целый день Николаю пришлось провести в автобусе.

— Поверните головы налево. Перед вами Кутаб-минар, мечеть, построенная в период правления Великих Моголов. Во дворе ее — скосите глаза направо — колонна, сделанная из такого чистого железа, что за восемь веков на ней не появилось ни пятнышка ржавчины. По поверию, если стать у нее и прижаться спиной, соединив руки сзади, то вас ждет удача в любом предприятии.

Туристы, порядком уставшие от сидения в машине, с восторгом ринулись к волшебной колонне. Николай обнял ее трижды, англичанке-туристке, которая пришла тоже посмотреть на колонну, он предложил руку и сердце, а когда во двор мечети вбежала группа босоногих скаутов и переводчик объяснил, что они пришли сюда пешком со своим школьным учителем из самого Фараххабада, чтобы посмотреть столицу, председатель не утерпел и произнес перед ними небольшую речь.

— Грызите гранит науки. Да здравствует совместное обучение, — закончил он. — В умеренных дозах школьное знание — тоже сила!

Смуглые мальчишки и девчонки в синих скаутских галстуках и их учитель — босой индиец в белой чалме — с большим вниманием выслушали его, а когда автобус с русской группой уезжал, трижды прокричали приветствие.

В полночь председатель товарищества был поднят Костей и выведен в садик за гостиницей. Там уже сидело на земле десятка два смуглолицых служащих «Радхи». Спрятанная в ветвях раскидистого дерева лампа освещала их лица призрачным зеленым светом, отчего мирные гиды и стюардессы казались демонами и демоницами из «Рамаяны».

Кроме Николая, служащим богини были представлены два поэта — француженка и грек. Но начали не с них, а с местных бардов. Барды, молитвенно сложив руки, читали нараспев. Над их головами терновыми венцами висели звезды. В ветвях бормотали лягушки.

Когда очередь дошла до европейцев, француженка сообщила, что ей переводчик не нужен:

— Поэзия непереводима, — подняв лицо к зеленой лампе, объяснила она. — В будущем я вообще перейду на ново-гвинейский, на словарь племени киваи.

Герои Рамаяны терпеливо слушали.

Сын Эллады пошел дальше француженки и предупредил, что вообще обходится без слов. «Мне их заменяют жесты регулировщика и семафорная азбука моряков», — объяснил он.

После окончания выступлений поэтам преподнесли по мокрому — их хранили в ведрах — бело-розовому с запахом крапивы венку.