Шел мелкий осенний дождь, из тех, что соленые моряки, проплававшие не один год в холодных морях, называют «бус», а береговые, не потрепанные штормами, жители скромно именуют «морось». Двигаясь вместе с толпой по скользкому тротуару, прохожий миновал здание, на котором рядом с вывеской «Лавка писателей» сверкало малиновое на двух языках «Аптека. Фармация», остановился на мосту около позеленевших от патины коней, хотел было потрепать по ноге косящего глазом скакуна, но передумал, сошел с моста, купил на углу свежий номер газеты «Северные ведомости» и оказался около кинотеатра «Знание — сила». Здесь его внимание привлекла реклама научно-популярного фильма «Как размножаются насекомые» с указанием, что после сеанса зрителям покажут документальные короткометражки и среди них английскую, с переводом — аукцион «Сотби'с».

— В такую погоду только и смотреть, в какие безделушки вкладывает деньги ошалевший от их количества иностранный бизнес, — подумал он вслух, купил билет и вошел в зал.

Кинотеатр, подражая зарубежным синема, крутил ленты без перерыва, в зале был полумрак, пахло кроссовками местной фабрики «Скороход» и лимонадом «Херши». Редкие зрители, сев парочками, подальше друг от друга, шептались, с хрустом рвали зубами обертки шоколадных батончиков «Баунти». Школьницы отдирали от себя руки кавалеров и взвизгивали. На экране мелькали последние кадры из жизни пауков: коварные Джульетты развешивали между деревьями сети, а многоопытные Ромео, зная, чем кончаются любовные игры, убегали от своих подруг.

Появилась финальная надпись «end», пауков сменили англичане.

По полотну поплыли кадры мостов через реку Темзу и башня с часами «Большой Бен». Стрелки часов сменил особняк с дощечкой «Нью-Бонд-стрит» и зал со множеством смирно сидящих джентльменов в черном. Сопроводительный английский текст, едва начавшись было, смолк, и невидимый переводчик, которому до смерти надоели джентльмены, зевнув, сообщил в микрофон по-русски:

— Перед вами очередной аукцион всемирно известной компании. Помимо высокого авторитета, как знаток изящного, компания прославилась тем, что нередко выставляет на продажу вещи, происхождение которых окутано тайной.

Впрочем, это не относится к настоящему лоту. Продается картина известного художника Утрилло «Парижский дворик». Вы видите, как молоток опускается. Продано, продано…

Белый луч над головой зрителей сладострастно вздрагивал, зрители с завистью наблюдали, как тратят деньги заморские воротилы.

— Следующий лот — письмо Черчилля капитану канонерской лодки, которую премьер- министр в 1915 году послал к берегам Африки утопить немецкий крейсер…

Сумма оказалась незначительной, письмо быстро сменило владельца. Наконец на стойке перед аукционистом появился стеклянный колпак, внутри которого на малиновой подушечке поблескивало белыми огоньками что-то затейливое, похожее на крошечный самоварчик, перепоясанное шнурками с камешками и увенчанное золотым крестиком.

— Пасхальное яйцо работы мастерских Фаберже, — сообщил голос. — Восемьдесят четыре бриллианта чистой воды, — объектив камеры прыгнул в сторону и остановился на двух фотографиях яйца, висевших на стене. За объективом к стене переполз и аукционист. Поигрывая костяной указкой, он продолжил: — В свое время в начале века фирме было заказано два одинаковых яйца для девочек-двойняшек австрийской королевской фамилии. Затем по какой-то причине пара была разъединена. Одно яйцо, которое вы сейчас видите, попало в Англию, а второе осталось в России. Последнее, что известно о нем, это то, что яйцо хранилось у родственников ювелира. Дальнейшая его судьба загадочна. Итак, хрустальное яйцо. Объявляется начальная цена. Взметнулись руки… Цена идет вверх… И наконец: «Продано, продано, продано!..» Вы видите, как кадиллаки и саабы отъезжают от здания, но ни в одном из них нет усыпанного бриллиантами уникума. Его увезут ночью в бронированном лимузине под специальной охраной.

Светлый луч над головами зрителей погас, голос умолк.

Глава третья ПРОТОКОЛЬНЫЙ ОБЕД

Молодой человек смотревший лондонский фильм об аукционе «Сотби'с», пассажир, потерявший на шестнадцатой полке поезда Ростов — Москва бумажник, и, наконец, предприимчивый делец, предложивший в провинциальном Арбатове терпящим бедствие галеасовцам путь к легкому обогащению, не лгал, его фамилия была действительно Шмидт. Мало того, он был сыном лейтенанта.

— Ты должен гордиться тем, что твой прадед спас Нобиле, а твой отец офицер Советской, самой сильной в мире армии, — говорила мать, отправляя маленького Колю в школу или выговаривая ему за разбитое стекло. — Пускай он служит в пехоте, но когда я выходила за него замуж, я понимала, что такое жена воина.