Читаем Сын императрицы полностью

Застали дома только мать, остальные разошлись по своим заботам. Та, конечно, обрадовалась приезду будущего зятя, но не преминула указать тому укоризненным взглядом на выступающий живот младшей дочери — мол, как ее людям на свадьбе показывать! Вслух же о том не высказалась, после первых объятий, вручения ей гостиниц пригласила в столовую и выставила на стол еще горячие блюда. Обед, можно сказать, прошел в теплой атмосфере — Лексей не забывал нахваливать тещину стряпню, а та, довольная, накладывала ему от души. Позже перешли в гостиную, тут и завели разговор о предстоящем венчании в городском храме и свадьбе. Конечно, хотели скорее, но все же следовало достойно подготовиться, заранее пригласить гостей, причем не только родственников, но и ближайших соседей из дворянских усадеб. Прежде с ними Лексей не общался из-за хозяйственных забот, теперь же следовало познакомиться и как-то наладить отношения — иначе обиды от них не оберешься.

К вечеру вся семья Сумароковых собралась, ужин к приходу главы уже приготовили — хозяйка и дочери расстарались, пригодились привезенные из усадьбы мясо и овощи, — так что сразу сели за стол. Разговаривали мало — так принято было в этом доме за трапезой, — лишь отдавали должное трудам стряпух. А потом дали волю словам и эмоциям — дочь выходит замуж, как же тут сдержаться! Общим решением постановили — венчание и свадьбу проводить через две недели, сначала в городе, с проводами невесты, а потом в усадьбе. Как-то получилось, что бразды в этом важном деле взяли родители, точнее, мать, а молодые лишь соглашались с мудрыми указаниями старших. Даже в том, что им надеть, конечно, не Лексею — у него мундир, — а Маше. Какое именно платье, цвет или материал — обязательно голубое из атласа, никак иначе! Получив все предписания и наставления, молодые, а с ними и Надежда, отправились в свой дом, не остались на ночь у родителей — сестры уже привыкли жить отдельно, без надоедливой опеки.

Эти дни до свадьбы стали хлопотными для жениха и невесты, каждый день приходилось куда-то выезжать — заказывать и примерять платье, туфельки и диадему, наносить визиты соседям и приглашать на свой праздник, в храме исполнять какие-то обряды перед венчанием, позаботиться об украшении дома, закупками вин и деликатесов к столу. Практически все приготовления легли на их плечи и Нади, родители ограничились наказами, иной раз укорами — надо так, а вы все перепутали, — с трудом соглашались с доводами молодых. Дважды приезжали в усадьбу с проверкой, заодно изъявили желание пройтись не только по дому, но и всем хозяйственным строениям — пришлось старшей дочери сопровождать по всем закоулкам двора и отправить с ними понравившуюся живность. У Лексея даже стало складываться впечатление, что они почувствовали себя хозяевами, а его с Машей считают в какой-то мере несмышлёными детьми, за которыми нужен родительский глаз.

В день венчания приехали в родительский дом караваном из пяти саней, украшенных разноцветными лентами и подзорами, с колокольчиками и бубенцами, своим звоном извещавшим о приближении свадебного поезда. В доме у входа уже ждали родственники невесты, пришлось дружке жениха одарить их гостинцами, чтобы позволили войти. В гостиной расселись за накрытые столы, но прежде, чем приступить к застолью, угостились из рук родителей сыром и хлебом, запили их слабым вином. После недолгой трапезы, когда уже собрались выходить из дома, молодых обсыпали хмелем и зерном, а дружка — один из соседей жениха, — попросил родителей невесты благословить детей своих идти к венчанью, в чем, конечно, отказа не последовало. Ехали Лексей и Маша к храму в разных санях — уж такой обычай! — соединились только у ворот и больше не расставались. Невеста от охватившего ее волнения даже схватилась за его руку, позабыв о запрете — до объявления их мужем и женой нельзя касаться друг друга.

Свадебный выезд

На венчание приехали в главный храм (собор) города, выстроенный из белого камня, семь глав, возвышавшиеся над зданием, также были белого цвета — потому прозвали храм Белой Троицы. Только что закончилась обедня, пришлось подождать во дворе, пока прихожане не освободили святилище. Вскоре венчающихся и гостей пригласили на таинство, в притворе сняли шубы и салопы и прошли в неф — основное помещение для отправления службы. На Маше было надето платье с пышным — колоколом, — низом и ее выступающий живот не очень бросался в глаза. Что уж говорить — некоторые невесты специально подкладывали подушки под платье, чтобы казаться дороднее, — так что далеко не все заметили непраздность виновницы торжества. Едва званые люди вошли, батюшка приступил к церемонии венчания — наверное, торопился, не дал времени гостям осмотреться, — позвал жениха и невесту к аналою — столику с церковной книгой.