Читаем Своя гавань полностью

«Гардарика», ложась на новый курс, совсем чуть-чуть накренилась на правый борт… Галка никогда не бывала в этих местах, ни в родном двадцать первом веке, ни здесь, и ориентировалась исключительно по карте. А Джеймс бывал. Юнгой, на английском фрегате. Потому эскадра имела своей оперативной задачей миновать Танжер на максимально возможной скорости и направляться прямиком к Гибралтару. Нет, ничего страшного: просто нельзя было в преддверии генерального сражения распылять силы и портить корабли. Англичане, владевшие Танжером, хоть и придерживались нейтральных отношений с французами и их союзниками, но в Мэйне время от времени стычки всё-таки случались. Не хватало ещё нарваться здесь, на пороге Европы… Галка знала: французы, одерживавшие на суше блестящие победы, в Средиземном море показали себя не с самой лучшей стороны. В апреле прошлого года соединённая голландско-испанская эскадра под командованием знаменитого Рюйтера, взяла у Сицилии верх над французской эскадрой под командованием адмирала д'Эстре.[15] Французы затем отыгрались в битве у Гибралтара, заставив противника спрятаться в бухте, но общая картина складывалась пока не в их пользу. Благодаря придворным интригам Дюкена задвинули в Бискайский залив, где испанский флот даже не появлялся, а Средиземное море «отдали» д'Эстре, который в данный момент сильно рисковал потерять этот «подарочек». И это только то, что было известно Галке, а ведь этим новостям было несколько недель от роду: встретили на днях французский корабль, шедший из Лориана, и наслушались последних сплетен в исполнении его болтливого шкипера. То ли ещё будет, когда они минуют Гибралтар и соединятся с флотилией д'Эстре…

Английская разведка наверняка имела сведения о выходе пиратской эскадры из гавани Сен-Доменга, но цель путешествия джентльмены удачи скрывали так тщательно, что англичане наверняка очень удивились, когда на траверзе Танжера показались корабли под республиканскими флагами. Во всяком случае, Джеймс разглядел в трубу некое шевеление в бухте: его соотечественники явно не знали, как реагировать, и решили на всякий пожарный подготовиться к обороне. Но пиратская эскадра спокойно миновала Танжер и направилась прямиком через пролив, понемногу забирая к северу.

Ветер был попутный, а вот довольно сильное встречное течение малость подпортило Галке настроение. Правда, эти обстоятельства несколько уравнивали возможности при вероятном столкновении с противником, но течение при встречном ветре означало волну, а волна — это головная боль любого морского канонира. Корабли раскачивало и сейчас, рано утром. А к Гибралтару при таком ветре и течении они должны подойти часов через пять-шесть. То есть, когда волнение может достигнуть максимума. А может и сойти на нет, если стихнет ветер. Но в этом случае они рискуют застрять посреди пролива в виду противника… Впрочем, как думала Галка, испанцы тоже пока не научились ходить под парусом без ветра, а их пушки ещё не способны поражать цель на расстоянии мили. Единственная неприятность, которая может грозить при таком раскладе — потеря эффекта внезапности. Завидев вражескую эскадру, испанцы могут передать эту новость курьерами по суше, и тогда… Тогда у цели их будут ждать с большим нетерпением.

Дон Диего де Аларкон заметил паруса ещё около полудня. Ему, капитану королевского фрегата, по огневой мощи почти не уступавшего иным линкорам, не очень-то приятно было подчиняться голландцу-адмиралу. Но пока Рюйтер крейсировал в Средиземном море, дон Диего чувствовал себя хозяином положения. Ну и что, что почти вся эскадра сейчас дерётся с французами у Сицилии? В его распоряжении практически неприступная крепость с отличной бухтой, около пяти десятков крупнокалиберных пушек на стенах, два линкора, шесть фрегатов, из которых четыре — королевские. Вполне достаточно, чтобы дать отпор любому желающему взять Гибралтар под свой контроль. Но сейчас… Дон Диего ломал голову: кого это там принесло попутным ветром? Французов? Вроде все их сколько-нибудь значащие флотилии сейчас у Мессины. А Дюкен… Интересно, кто это при дворе короля Людовика так симпатизирует Испании, что добился его отставки в разгар войны? Хотя оно понятно: «неправильное» протестантское вероисповедание командора давно стояло фанатичному католику Людовику поперёк горла. Плюс солидный возраст — целых шестьдесят семь. Правда, голландцу Рюйтеру уже семьдесят, и возраст вовсе не мешает ему с завидной регулярностью топить французские корабли… А забавно было бы увидеть, как молотили бы друг дружку эти два прославленных старика![16]

Паруса на горизонте, наполняемые попутным ветром, превратились в целое облако. Эскадра. Но чья?.. Дон Диего напрягал зрение, протирал платочком линзы подзорной трубы, пока не узрел странные флаги: три вертикальные полосы — чёрная у древка, белая посредине и красная на краю. Ему, никогда не ходившему за океан, пришлось поднапрячь память, и она, скрипя от натуги, минут через пять всё-таки выдала результат…

«Что за чёрт! Откуда здесь взялись вест-индские пираты?!!»