Читаем Свой путь полностью

Свой путь

Виктор Олегович Пелевин , Лариса Райт , Алексей Сергеевич Лукьянов , Мария Садловская , Николай Валентинович Куценко

Децибелы нарастают. Перепуганный Одуванчик жмется дряблой спинкой к обоям и готовится пищать «караул!». И вот в момент, когда по всем канонам должен произойти чудовищный взрыв и разорвать Одуванчика в клочья, Коралла внезапно сдувается. Некоторое время она еще бормочет, но уже вяло, без запала, и наконец замолкает.

В комнате с розовыми шторками повисает тишина. Одуванчик моргает. Коралла, остывая, бухает пятками по ковру. Минут через десять седьмая вода на киселе сердито останавливается и берет письмо.

Одуванчик робко присаживается на край дивана. Мир установлен.

– Ну слушайте, Тамара Васильевна, лапочка вы моя! – передразнивает Коралла и начинает читать.

Читает она внятно, громко, но без выражения. Разделения на предложения не делает, отчего кажется, что на железный лист через равные промежутки времени роняют по крупной фасолине.

«Дорогая бабуся!

В каждом письме ты спрашиваешь меня, как я. У меня все как всегда, то есть нормально. Живу на севере, работаю на прежнем месте. На работе меня уважают, зарекомендовал я себя хорошо, с товарищами живу мирно. Здоровье у меня хорошее, ничего не болит, ничего не отморозил, в больнице тоже не лежал. Ты, старушка, не волнуйся. Водки я уже не пью, потому что в ней все зло, только иногда вино или бутылочку пива, но это когда какое событие или праздник.

Питаюсь хорошо. Желудок работает нормально, и это хорошо, потому что многие нажили тут от сухомятки язву…»

– Ох ты батюшки! Язву! – с ужасом восклицает Одуванчик.

Коралла кисло смотрит на нее и продолжает:

«Одеваюсь я тепло. Недавно купил себе куртку импортную с высоким воротом, называется «аляска». Обуваюсь так, как требует погода. Так что ты, бабуся, будь спокойна. Каждый вечер смотрю телевизор, в том числе «Вести», чтобы быть в курсе событий, чего где в мире случилось. Показывает он у нас отлично, хотя до вышки далековато…»

– Ты про тощих, про тощих прочитай! – нетерпеливо подсказывает Одуванчик.

Коралла хмурится и повышает голос:

«Ты, бабуся, в письме спрашиваешь, женился ли я? Где тут женишься, потому что девушек тут порядочных нету, а те, что есть, все б… Накрасют себе губы, юбки напялют такие, из-под которых попу видать, так и ходют, щеголяют, даже когда чулки к ногам примерзают. Мне на таких смотреть противно. К тому жа они еще и тощие. Недавно вот гулял тут с одной. Ни кожи, ни рожи, как говорится. Ухватишь, так меж пальцев выскользнет…»

Дочитав до этого места, Коралла громко плюет, косится на Одуванчика и продолжает:

«Так что, бабуся, я пока не женился и не собираюсь… Ну чего тебе еще написать? Ты пишешь, чтобы я скорее приезжал или забрал тебе к себе, а то ты не доживешь, и похоронить тебя будет некому. Ничего, бабулька, доживешь, ты у меня старуха крепкая, а забрать тебя не могу, потому что тут ты будешь не устроена, да и климат холодный. Приехать тоже не могу, потому что билеты стоят дорого да и далеко ехать. По этой же причине, что денег мало, я и не помогаю тебе матерьяльно. За это ты меня, бабуся, прости.

Ну вот и все, закругляюсь, потому что весь лист уже исписал.

Твой внук Сережа».

Письмо давно прочитано, а Одуванчик все сидит на диване с умиротворенным и счастливым лицом. То же письмо она слушала и вчера, и на прошлой неделе. Если бы не приходили ей письма, то совсем извелась бы от беспокойства, а так ничего, можно жить. Жаль, только глаза не видят, даже почерка Сережкиного не различить. Ну да ничего, Коралла прочтет, хотя тяжело с ней, с Кораллой, да Бог ей судья.

Перейти на страницу: