Вспоминается его доклад о М. Волошине в Коктебеле, на который пришли представители удивительного социального слоя «отдыхающих» и никто из них не ушел раньше времени. Причина, как мне думается, парадоксальна: в том, что и как говорит Э.Ю., чувствуется желание слушать – отсюда и способность расслышать и понять едва ли не первого встречного иногда лучше и точнее, чем того понимают близкие и родные. Другой ему искренне и по-настоящему интересен! Такой сократический по природе интерес, кажется, уже утерян в нашем сообществе, да и можно ли его возродить или воспитать?

«Ученический»

Язык Э.Ю. ясен, а точнее, прояснен, в его философских текстах фразы прозрачны для мысли, в его стихах – для образов и мелодии, при этом кажется, что он пишет всегда сразу, без помарок. Может, и так, но «цена» усилий, потраченных на написание такого текста, высока. Есть мыслители – люди, которые не могут ни писать, ни делать ничего, кроме философского текста, будучи профессиональными графоманами: человек-текст, жизнь-письмо, когда берет оторопь и не понять, откуда столько слов. Кажется, что и букв у него в распоряжении больше, чем у тебя, и писать ему гораздо легче, чем тебе. В философских текстах и стихах Э.Ю. иначе. Здесь нет лишних слов, он обращается со словами, экономно по-пуритански; тратит их столько, сколько нужно. Такая самокритическая «экономия слов» дает поразительный эффект: тексты Э.Ю. безупречны, потому что скромны. Эта скромность – от осознания своего философского не-одиночества, от обращенности к тому, кто способствовал «метанойе» его самого, от оглядки на выбранного им Учителя. Этот высокий титул, в сущности говоря, получает каждый мыслитель, которого Э.Ю. исследует и толкует – будь то Лютер или Кант, Л.Н. Толстой или А.П. Чехов, Карл Маркс или Эвальд Ильенков. Э.Ю. свободно (своевольно, не спросясь) записывается в число их благодарных мыслящих учеников. Поэтому он так любит слово «ученически» («по-ученически»).

Известно, что учитель – не тот, кто учит, а тот, у кого есть ученики, а это значит, что ученик выбирает Учителя, а не наоборот, и сопротивление тут бесполезно. Какое счастье, что в моем случае Учитель и не пытался сопротивляться!

«Благослови свой синий окоем…»387

(космоперсонализм и историософская ирония Максимилиана Волошина)