Читаем Свобода полностью

– Так поменяй свои планы! Девушка, с которой ты встречался последние четыре года, в серьезной депрессии. Она плачет часами и ничего не ест. Мне пришлось умолять ее начальника во “Фросте”, чтобы ее не уволили, потому что она забывает заказы, смущается и никому не улыбается. Может, она курит на работе, я бы не удивилась. Потом она возвращается домой, забирается в постель и лежит. Когда у нее дневные смены, мне приходится в обеденный перерыв ехать домой, чтобы убедиться, что она встала и оделась, потому что трубку она не снимает. Потом я отвожу ее во “Фрост” и слежу, чтобы она зашла. Я пыталась подрядить на это Блейка, но она с ним не разговаривает и не слушается его. Иногда мне кажется, что она пытается нас с ним поссорить, просто так, потому что ты ее бросил. Когда я говорю, что ей надо пойти к врачу, она отвечает, что ей это не нужно. Когда я спрашиваю, что она пытается доказать и чего хочет от жизни, она отвечает, что хочет быть с тобой. Больше она не хочет ничего. Так что лучше тебе поменять свои планы на День благодарения.

– Я сказал, что позвоню ей завтра.

– Ты что, думаешь, что мог трахать мою дочку четыре года, а потом просто уйти, когда надоест? Ты правда так считаешь? Когда вы начали встречаться, она была ребенком.

Джоуи вспомнил переломный день, когда Конни в их домике на дереве оттянула резинку шорт, взяла его маленькую руку в свою и показала, где трогать; уговаривать его не пришлось.

– Вообще-то я тоже был ребенком, – сказал он.

– Ты никогда не был ребенком. Ты вечно был спокойным и самоуверенным. Не думай, будто я тебя не знала в детстве. Ты даже никогда не плакал! Я никогда не видела таких детей. Даже когда ушибал палец на ноге. Морщился, но не издавал ни звука.

– Нет, я плакал. Я точно помню.

– Ты использовал ее, ты использовал меня, ты использовал Блейка. А теперь считаешь, что можешь просто повернуться спиной и уйти? Ты думаешь, что так мир устроен? Думаешь, что мы тут для твоего личного удовольствия?

– Я попробую убедить ее сходить к доктору. Кэрол, это какой-то странный разговор. Неправильный.

– Лучше привыкай, потому что завтра нас ждет такой же разговор. И послезавтра, и послепослезавтра, пока я не услышу обещания приехать на День благодарения.

– Я не приеду.

– Тогда привыкай к моим звонкам.

Когда библиотека закрылась, он вышел в вечернюю прохладу и уселся на скамье от общежития, крутя в руках телефон и думая, кому бы позвонить. В Сент-Поле он приучил знакомых не обсуждать его отношения с Конни, а в Вирджинии это было секретом. Почти все его соседи по общежитию созванивались с родителями каждый день, если не каждый час, и хотя он испытывал неожиданную благодарность к своим родителям, которые были куда более спокойными и уважали его желания сильнее, чем он мог оценить, проживая с ними по соседству, это вгоняло его в легкую панику. Он попросил свободы, получил ее, и пути назад не было. После 11 сентября случился некоторый прорыв семейных звонков, но разговор шел в основном о посторонних вещах: его мать забавно рассказывала, как не может прекратить смотреть новости, хотя это явно не идет ей на пользу, отец воспользовался возможностью излить давнюю неприязнь к религиозным институтам, а Джессика щеголяла своими знанием восточных культур и объясняла закономерность ненависти их представителей к американскому империализму. Джессика замыкала список людей, которым ему хотелось бы позвонить в трудную минуту. Возможно, если бы все остальные его родственники умерли, а его арестовали бы в Северной Корее и ему хотелось бы прослушать строгую отповедь, – возможно, тогда он позвонил бы ей.

Чтобы уверить себя, что Кэрол заблуждалась на его счет, он поплакал в темноте. Он плакал о несчастной Конни, о том, что бросил ее с Кэрол и не мог ее спасти. Потом он вытер глаза и позвонил матери – Кэрол могла бы услышать этот звонок, если бы стояла у окна и прислушивалась.

– Джозеф Берглунд, – сказала мать. – Где-то я слышала это имя.

– Привет, мам.

Пауза.

– Прости, я давно не звонил.

– Да, в общем, тут ничего и не происходит, так, пугают сибирской язвой, да еще какой-то витающий в облаках риелтор пытается продать наш дом, а твой отец постоянно мотается в Вашингтон. Ты знал, что по прилете в Вашингтон их заставляют еще час сидеть в креслах? Какое-то дурацкое правило. Чего они добиваются? Террористы что, отменят свои коварные планы, если не погаснет знак “Пристегните ремень”? Папа говорит, что сразу же после взлета стюардессы просят их сходить в туалет, а то потом будет поздно. А потом начинают разносить напитки бадьями.