Читаем Свинпет полностью

Громкоговоритель отдал команду, раздался первый пристрелочный залп. Пули с шипением просвистели над травой. Затем хлестанул беспорядочный шквальный огонь, иссекая траву в мелочь. Стволы накалялись, безостановочно изрыгая пламя. Горожане рычали от удовольствия, орали и выли, как оголтелые, как пораженные паранойей. Они хорошо знали, что собаки прячутся в траве, что настоящая схватка еще впереди, потому стремились пулями выкосить, проредить собачью стаю. Перезаряжали оружие и вновь осатанело палили, с упоением ловя в прицелы всякое движение травы, улавливая запахи собак и стреляя на запах. Трава была слабой защитой. Убийственный поток пуль живым роем носился в воздухе, вгрызался в землю, дробил черепа собакам, выбивал мозги, превращал в решето шкуры, выплескивал из собачьих тел сгустки крови. Горожан возбуждал предсмертный визг, скуление, вой псов в траве. Голос из громкоговорителя исступленно восхищался ликующими стрелками. Наконец прозвучала новая команда. И стрелки, подчиняясь ей, тронулись вглубь поляны. Белые рубахи и светлые брюки стали неумолимо надвигаться на собак. Искаженные яростью лица и сверкающие сквозь прицелы озлобленные глаза пощады не ведали.

Собаки, которым не повезло, умирали на месте. Многие укрывались от смертоносного града в заранее приготовленных, поросших травой траншеях. Но собаки тоже имеют нервы, и не у каждой из них выдержка берет верх в опасной для жизни ситуации. Часто инстинкт самосохранения, желание выжить, прежде времени кидает пса в кровавые жернова смертельной схватки. Так и теперь: часть собак не выдержали, безоглядно подбросили свои тела кверху и понеслись на убийц. Их освещали прожекторами и расстреливали на бегу, превращали в кровавое месиво. Собаки падали, бились в предсмертной агонии. Только пятерым удалось достичь цели, они опрокинули пятерых горожан и намертво вцепились в горла, вырывая их, но следом пули других горожан искромсали собачьи тела. Они гвоздили и гвоздили из стволов по трупам собак, пока от шкур не осталось даже маленького клочка.

У Буриха лицо сделалось страшным, свирепым, оскаленным. В этот миг он сам был готов по-звериному вцепиться зубами в глотки горожанам. В его теле появились собачьи движения, мышцы напряглись, выгибая спину и вытягивая шею. Окоп, в котором Петька сидел, сделался тесным. Локти сильно вдавились в землю. Он захрипел, руки с корнем рванули траву перед лицом. В голову ударила лютая муть ненависти. Еще миг — и ничто не удержало бы его на месте, если б он не оглянулся на псов, находившихся поблизости, на их исступленно горящие глаза. Петьку будто окатило ушатом ледяной воды. Вернулось сознание и способность адекватно мыслить. Надо было управлять армией собак, а не выскакивать из окопа навстречу собственной смерти. У каждого своя роль. До наступления полуночи оставались секунды. Прорыв пяти собак внес замешательство в ряды горожан. А для остальных собак открылась возможность, момент, миг взрыва, чтобы ринуться к истине, которую через секунды откроет полночь.

Катюха притаилась у границы ельника, когда свет прожекторов осветил поляну. Свет ослепил девушку, она отшатнулась за толстый ствол высокой старой ели, прижалась грудью, пытаясь рассмотреть, что происходит на поляне. Но свет прожектора бил по входу в тоннель, резал глаза, и Катюхе оставалось только прислушиваться из-за дерева к голосу из громкоговорителя. Когда луч прожектора ушел в сторону, она выглянула. Густая цепь горожан с оружием в руках, вспыхнувшая беспорядочная пальба, засвистевшие над головой пули пронизали страхом. Испуг бросил на землю. Закрыла руками голову, уткнулась лицом в старую, пропитанную собачьим запахом хвою, ругая себя за то, что отдалась любопытству и потащилась по тропе. Боялась шевельнуться, чудилось, что все пули летели в ее сторону. Не видела, как Бурих воспользовался заминкой среди горожан и отдал приказ, после которого трава по всей поляне в одно мгновение выбросила из себя целую собачью армию.

Собаки пошли в наступление. Внезапно. Так вдруг бывает в горах, когда неожиданное падение одного камня увлекает за собой другие, собирая их в мощный горный камнепад, сметающий все на своем пути. Поляна загудела единым рычащим храпом. Армия собак вмиг превратилась в несущуюся лаву.

Лучи прожекторов заметались по собачьим спинам, голос из громкоговорителя захлебывался, исступленно вопил. Призывал убивать собак, напиться собачьей кровью, обагрить белое красным. Но инициатива была упущена. Лавина собак приближалась. Стрельба горожан уменьшилась и не могла остановить темную массу. Хотя пули все еще опрокидывали животных, награждая смертью, но живые становились злее.