Будучи не в состоянии помешать признанию своих клиентов виновными (со строго юридической точки зрения, Фарг не очень-то и старался сделать это), он употреблял все свое умение на то, чтобы отстаивать их невиновность перед микрофонами журналистов. Тогда он с апломбом и пылом говорил, в зависимости от случая, о предвзятости суда, о наивности своих клиентов или о том, что они не имеют никакого отношения к предъявленным обвинениям.

Его явная неискренность нравилась телезрителям, которых привлекала такая смесь хитрости и прекрасно осознаваемого цинизма.

Его клиенты, осужденные правосудием, чувствовали, что их оправдывает один-единственный голос, который что-то значил для них, — голос общественного мнения. И с этого момента они могли надеяться, что, отбыв срок, смогут сразу же возобновить свою деятельность.

Тот факт, что Фарг защищал мерзавцев, еще не делал его преступником. Но ввести смертельную дозу кокаина в вену молодой женщины, предварительно изнасиловав ее, — это значило бросить вызов правоохранительным органам. Какие бы высокие места в государственной иерархии ни занимали его покровители, им будет сложно вытащить его из такой передряги.

Судья, занимавшийся делом Велит, как и многие его коллеги, ненавидел Фарга за то, что он дискредитировал институт правосудия своими манерами ярмарочного шута. Внимательно выслушав Сару, он без проволочек выписал ей ордер на арест, о котором она просила.

Вооружившись этим бесценным документом, она прежде всего нанесла визит в офис адвоката. Личная секретарша Фарга сообщила, что тот сегодня не приходил. Утром он звонил и сказал, что чувствует себя усталым и решил поработать над делами дома.

Отсутствие адвоката не давало поводов для тревоги. Фарг постоянно ездил по каким-то встречам. Он вел образ жизни скорее бизнесмена, чем юриста. Его сотрудники, привыкшие к частым отлучкам патрона, научились разбираться в делах самостоятельно.

Сара попросила секретаршу позвонить адвокату домой.

Та долго слушала гудки в телефонной трубке и наконец ответила:

— Его нет.

— Попробуйте по мобильному, — приказала Сара.

Секретарша повиновалась. Почти сразу же она отключилась, потом набрала номер еще раз, но снова безрезультатно.

— Там включен автоответчик. Значит, что он не хочет, чтобы его беспокоили. Зайдите завтра, если хотите, ему, безусловно, станет лучше. Если оставите вашу карточку, я даже попрошу, чтобы он с вами связался.

— Этого не потребуется. Я загляну к нему. Может быть, пока я доберусь, он уже вернется.

— Мэтр Фарг живет один и часто уезжает на несколько дней, никого не предупреждая. Вы зря потратите время.

— Насчет этого не волнуйтесь. Дайте мне его адрес, пожалуйста.

Сара заметила, что ее собеседница колеблется.

— Такое впечатление, что вам хочется быть обвиненной в чинении препятствий правосудию. Или я ошибаюсь?

Захваченная врасплох, секретарша замотала головой. Потом нацарапала несколько слов на листке бумаги.

— Не в моих привычках разглашать частную информацию о шефе. Буду благодарна, если вы не станете рассказывать ему, откуда у вас этот адрес.

— Я уже забыла откуда, — успокоила ее Сара. — И последнее: ваш шеф не казался вам каким-то странным в последнюю неделю? Нервным, напряженным или возбужденным? Или, наоборот, рассеянным, апатичным?

Секретарша покачала головой с уверенным видом:

— Нет, не замечала. Надо сказать, что в последние дни мы его не часто тут видели. Если хотите, могу выяснить, какими делами он сейчас занят.

— Не утруждайте себя. Спасибо за помощь.

Сара сунула листок с адресом в карман и бросилась к машине. У нее появилось скверное предчувствие. В глубине души она знала, что опоздает, несмотря на свою сирену и мигалку.

39

Луи Фарг жил в особняке, втиснутом между двумя многоквартирными домами в центре Нейи. Сара поставила машину на тротуаре, одним прыжком перемахнула через несколько ступенек, ведших к входной двери, и позвонила. Как она и ожидала, дверь ей никто не открыл.

Тогда она решила обойти дом по маленькой аллейке. Она очутилась в садике, отгороженном от окружающих домов живой изгородью из туи. Сзади особняк выглядел еще более впечатляюще, чем с фасада.

Войти внутрь можно было через веранду, уставленную растениями в кадках. Опасения Сары подтвердились: кто-то приходил к Фаргу до нее. Стеклянная дверь оказалась бесцеремонно взломанной.

Стараясь не наступать на осколки стекла, усеявшие пол, Сара вытащила свой револьвер из кобуры на поясе и спустила предохранитель. Потом прижалась к внешней стене и осмотрела веранду.

Убедившись, что в ближайшие минуты нападать на нее никто не собирается, она поднялась в дом. Пройдя через веранду, она оказалась в большой комнате, площадью с ее собственную квартиру. Стоявшая там пластиковая мебель отлично подходила к ярким и резким тонам, в которые были выкрашены стены.

Стараясь двигаться как можно медленнее, выставив перед собой револьвер, Сара пошла по коридору, начинавшемуся за гостиной, и попала в кухню.