Читаем Свидетели полностью

— Один из наших экспертов заметил на волосах убитой следы недавнего мытья и завивки. Я распорядился навести справки во всех парикмахерских города. В одной из них, «У Мориса» на улице Деглан, где Мариетта Ламбер была постоянной клиенткой, вспомнили, что в тот день она заходила к ним. Ей было назначено на три часа, но предыдущая клиентка запоздала, Мариетте пришлось довольно долго ждать, и освободилась она не к пяти, как рассчитывала, а только в десять минут седьмого. Кассирша заметила, что уже без четверти пять перед парикмахерской расхаживал какой-то молодой человек, время от времени заглядывавший через витрину. Она даже сказала Мариетте Ламбер: «Кажется, вас кто-то с нетерпением ждет». На что та якобы ответила: «Чем скорее он уберется, тем для него лучше. Осточертели мне молокососы! Вечно воображают, что кому-то с ними возиться охота».

Впервые с начала процесса губы Ламбера тронула легкая улыбка, и черты его лица на мгновение смягчились. Может быть, ему вспомнились кое-какие словечки жены, ее манера обращаться с некоторыми поклонниками?

Люсьена Жирар в девятом ряду тоже улыбнулась, словно поняв состояние Ламбера.

— Молодой человек дождался, пока она вышла? — спросил Ломон.

— Кассирша была занята и не обратила внимания.

— Благоволите сообщить присяжным, что выяснило следствие по поводу этого молодого человека.

— Он был опознан кассиршей на очной ставке. Зовут его Жозеф Пап, ему восемнадцать лет. Проживает на улице Миним в квартале Буль д’Ор, неподалеку от Верхней улицы, вместе с матерью, которая работает приходящей прислугой. Жозеф Пап служил в ту пору рассыльным в бакалейном магазине Мартеля на авеню Гамбетта. На работу являлся к семи утра, сразу ехал за товаром на станцию, освобождался в половине пятого. С семи вечера подрабатывал билетером в кинотеатре «Эксельсиор». Спустя месяц после смерти Мариетты Ламбер, он предпринял шаги, необходимые для поступления на военную службу, и просьба его была удовлетворена. Полагаю…

Ломон предвидел, что скажет сейчас комиссар.

— Вы не ошиблись. Жозеф Пап находится в свидетельской комнате и в свою очередь даст показания.

За последние полчаса председательствующий самое меньшее два раза порывался закрыть заседание: движение стрелок на больших стенных часах никогда еще не казалось ему таким медленным. Голова у него отяжелела, в ушах стоял звон, веки слипались, и он прилагал немалые усилия, чтобы не дать глазам закрыться. Ломон знал, что надо еще сделать, каких свидетелей заслушать, и это приводило его в отчаяние. Все вдруг стало казаться ему ничтожным, бессмысленным, далеким от реальности.

Еще накануне он, если и не был полностью удовлетворен собранными в деле материалами, то, во всяком случае, считал их достаточной основой для судебных прений и не сомневался, что они помогут приблизиться к истине, насколько это вообще в человеческих возможностях. А теперь те же самые показания становились зыбкими, словно вода, и, слыша, как кто-либо высказывает определенное мнение, Ломон испытывал желание спросить: «Что вам об этом известно?» или «Что это доказывает?»

Человек, которого никто в зале, во всяком случае, никто из судей или присяжных, не знает, обвинен в убийстве жены. Даже его адвокат настолько убежден в неотразимости доводов прокуратуры, что посоветовал подзащитному признать себя виновным в надежде добиться формулы «при смягчающих обстоятельствах», то есть минимальной меры наказания.

С точки зрения судебной практики Жув прав. Убедительно доказано, что Мариетта состояла в интимных отношениях со многими мужчинами, последними среди которых оказались Желино и молодой Пап, добровольно завербовавшийся в армию.

Можно также утверждать, что коль скоро Ламбер женился на ней после двухлетнего сожительства и оставался с нею четыре года, несмотря на ее поведение и на то, что она ничего не приносила в дом, он, очевидно, питал к ней какие-то чувства.

Предварительное следствие, проведенное полицией и прокуратурой, подтверждает, что в субботу вечером Ламбер вернулся домой пьяным, а это снимает обвинение в умышленном убийстве.

Не естественно ли при таких обстоятельствах настаивать на версии убийства из ревности?

Придется, правда, преодолеть известную предубежденность присяжных, неблагоприятное впечатление, произведенное на них прошлыми судимостями Ламбера, его образом жизни, связями с разными женщинами и, особенно, обещанием — искренним или нет — некой Элен Ардуэн жениться на ней.

Человека другого круга и поведения могли бы и оправдать; в данном случае рассчитывать на это не приходилось, но подсудимый почти наверняка отделался бы сравнительно мягким наказанием.

Однако Ламбер резко и твердо отказался признать себя виновным. Совершенно обескураженный Жув сообщил Ломону, что, когда он рискнул подсказать своему клиенту такой выход, тот два дня не желал его видеть.

Каду, который в ходе долгого следствия особенно часто общался с Ламбером, говорил председателю суда: