Миром и пылинками, небом и землей, водой и огнем, истиной, вспыхнувшей под стиснутыми веками, стоном на искусанных и смеющихся губах, шепотом, пролетевшим над океаном любви.

Твоя. Сейчас и навсегда.

Моя. Отныне и навеки.

Мужчина и женщина. Двое перед лицом солнца, неба и жизни.

6

С того самого дня началась ее другая жизнь. Хелен на удивление легко ее приняла, не успев толком ни ужаснуться, ни застесняться. У нее не было на это времени. Иначе, разумеется, Здравый Смысл, лучший друг девушек из провинции, подсказал бы ей, что она вступила в преступную и предосудительную связь со своим непосредственным начальником, создав этим себе и ему массу проблем…

У нее не было времени на размышления. В воскресенье вечером Клайв отвез ее домой, в почтовом ящике они обнаружили конверт с документами и ключами Хелен, разумеется, без денег, но это было уже совершенно неважно. Потом они еще некоторое время целовались на пороге ее квартиры, а потом Клайв уехал, а Хелен смогла только дойти до постели и рухнуть в нее.

В понедельник утром она проснулась бодрой и свежей, успела на работу вовремя и вела себя на рабочем месте абсолютно безукоризненно — то есть как самый занудный в мире бухгалтер. Развеселившийся Клайв пытался флиртовать с ней во время обеденного перерыва, но она и глазом не моргнула, преисполненная решимости сыграть свою роль до конца.

Разумеется, она и тут совершила ошибку, правда, из самых лучших побуждений. Хелен знала о звере по имени Корпоративная Этика, понимала, что их невозможные, немыслимые, прекрасные отношения нужно скрывать от сослуживцев, и потому старалась изо всех сил. Волю она себе давала только на выходные, а о месте встречи извещала Клайва сама — короткими сухими записками, замаскированными под деловые заметки.

Клайв был упоен своей любовью, ему хотелось орать о ней на весь белый свет, но и он прекрасно понимал, что афишировать подобную связь не стоит, прежде всего потому, что это может навредить Хелен. Поэтому он прилагал гигантские усилия к тому, чтобы скрывать свои чувства.

Единственное, от чего иногда по спине пробегал неприятный холодок, — уж больно рассудительно и талантливо играла Хелен роль абсолютно равнодушного сухаря в юбке. И эти записочки… Ни один следователь не догадался бы, что их могла написать рука влюбленной женщины.

Впрочем, в выходные все снова становилось прекрасно. Они любили друг друга в маленьких мотелях и сельских гостиницах, где никто не спрашивал документов, где никому не было дела до двух молодоженов — а кем еще могут быть молодые люди, не сводящие друг с друга влюбленных глаз?

Потом они приезжали в Лондон, и Клайв высаживал Хелен у какой-нибудь станции метро, предварительно зацеловав ее в машине до смерти. Утром же понедельника в офисе Норвичского филиала вновь встречались мистер Финли, молодой, средней руки бизнесмен, и бухгалтер его фирмы мисс Хелен Стоун.

И, как ни странно, эта удивительная, тайная, прекрасная связь продолжалась три с лишним года.

…Разумеется, будь я чуточку опытнее, умнее, хитрее, женственнее, наконец, — все могло бы быть совсем иначе. Но я была девочкой, впервые в жизни практически одновременно влюбившейся в своего первого мужчину и познавшей его. Вы удивитесь, мой друг, но я действительно не имела ни малейшего понятия о том, как именно должны вести себя настоящие женщины — играть с мужчиной, притворяться то холодной, то страстной, манить и отталкивать, обижаться из-за пустяков, радоваться ерунде, флиртовать с другими, чтобы вызвать его ревность… Ничего этого я не знала, потому и не делала. А он — о, теперь-то я хорошо это понимаю! — он был этому только рад. Ведь это давало ему неограниченную власть надо мной, одновременно ни в чем не стеснявшую его свободу. Я и понятия не имела, как и с кем он проводит остальное время, когда мы не были рядом. То есть в официальной обстановке я его встречала постоянно, но ведь он же уезжал с работы — куда? Домой? К другой женщине? В свою семью? Мне не было дела. Я жила от свидания к свиданию, я изо всех сил скрывала наши отношения, чтобы не поставить его в неловкое положение, я ничего не требовала и ни на чем не настаивала. Я была пылью у его ног, потому что мне было это приятно…

…Я вот все думал тут недавно: как странно распорядилась нами судьба? Два одиноких человека с разбитыми сердцами, два брошенных любовника — как мы ухитрились встретиться в этом мире? Нет, нет, не пугайтесь, я вовсе не имею в виду встречу физическую. И все же странно: из миллиона анонимных писем мы с вами нашли друг друга. Мне легко говорить с вами, незнакомка, которая знает меня едва ли не лучше моей родной матери. И знаете, впервые за долгое время молчания легко рассказывать о том, что мучило меня все эти месяцы.