Читаем Свидание полностью

– Я думал, ты поехала в полицию. Не знал, что делать. Пошел в разрушенный дом и просидел там до утра, вспоминая пикники с мамой. Помнишь? Я всегда приносил совенка Олли и ставил ему чашку с блюдцем. Мне здесь очень нравилось… Я плакал, глядя, как встает солнце, думал, что последний раз в жизни любуюсь рассветом, что сейчас приедет полиция и меня арестуют. Но она не приехала. И я предположил, что, может быть, ты им не сказала. Может быть, ты меня защищаешь. Поехал удостовериться. Когда понял, что ты ничего не помнишь, решил, что это судьба – можно подумать, разработать план. В больнице ты просила соврать врачам про ушиб, повторяла, что не хочешь вовлекать полицию, и это дало мне… Слепота на лица дала мне возможность заставить тебя страдать, как страдал я. Я любил Крисси.

– Значит, ты забрал ее телефон и вешал посты в «Фейсбуке». А как ты писал у меня в «Инстаграме», если мой телефон был в машине?

Немыслимо. Неужели за всем этим действительно стоял Бен?

– Зашел в твой аккаунт. Ты до сих пор используешь имя Мэтта как пароль ко всему. Зря, ей-богу.

– И это ты прислал цветы?

– Да. Ты ничего не помнила про свидание, просто идеально. Для меня. Хотя однажды я чуть не попался – когда включил радио. Я выскочил через заднюю дверь, и Бренуэлл помчался за мной по дорожке. Он-то меня узнал. Пришлось быстро вытащить его за ворота. Ты посмотрела мне прямо в лицо и ничего не заподозрила. Думала, что я в Эдинбурге.

– Даже и без Эдинбурга мне бы никогда в голову не пришло, что ты способен на такое. Нет, постой! Нет, Бен, не может быть! – Отчаянно хватаюсь за соломинку. – Ты же прогнал того мужика из сада! Он тебя избил!

– Он ходил по домам, продавал интеллектуальные счетчики электроэнергии. Я толкнул его к стене и потребовал бумажник и телефон. А он мне врезал.

Бен ухмыляется до ушей, гордый своей смекалкой. «Смотри, Кошечка, у меня пятерка по диктанту!»

– А… видео с сексом?… – неловко говорить об этом с младшим братом.

– Мы с Крисси. Ей нравилось экспериментировать. Я знал: ты решишь, что это ты, и постыдишься кому-нибудь показать и удостовериться. Ты у нас всегда в центре вселенной, да, Эли?

– Это ты поставил меня в центр и обвинил во всем. Ты сделал мою жизнь адом, Бен! Ты стучал в окно? Я чуть не умерла от страха!

Наверно, в окно Джеймсу тоже стучал он, чтобы представить все как случайность и усилить мою паранойю.

– Неужели ты так меня ненавидел?

– Ненавижу, – поправляет он. – Ты убила маму.

– Нет, Бен. Ты был слишком мал и не помнишь. Она не могла сама есть, одеваться, ходить в туалет. Ее существование утратило всякое достоинство. Ее жизнь закончилась.

– Но она смеялась, шутила!

– Она держалась ради нас, вот и все.

Игра в запоминание предметов, кухонное полотенце на подносе – Бен помнил только то, что хотел.

– Так не могло продолжаться.

– У нее были мы. Я!..

– Да, и она нас любила, очень. Но она хотела уйти.

– Я тебе не верю! Она бы никогда меня не бросила!

– Ее мучили боли, Бен.

– Она поправлялась!

– Она умирала!

Мы орем друг на друга, а я тем временем отчаянно пытаюсь развязать узел за спиной. Ослабляю веревку. Кручу туда-сюда руки, натирая кожу.

– Айрис говорила, что она поправится! Она обещала. Она должна была знать, она была взрослая.

– Она была трусиха! Слушай… – я смягчаю голос. – Мы ни разу толком об этом не поговорили, а следовало. Ты теперь взрослый и можешь понять. У мамы была болезнь двигательного нейрона. От этого не выздоравливают.

– Айрис обещала…

– Айрис хотела тебя оградить. Как и я, Бен. А мама хотела уйти и умоляла ей помочь. Она страдала! Отказать было бы жестоко.

– Это убийство!

– Нет… – слабо возражаю я.

– Если это правда, если она действительно хотела, почему ты мне не рассказала? Почему я узнал от кого-то другого? Представляешь, сука, каково это?!

– Да, я понимаю, страшный удар. Но отпусти Мэтта, он здесь ни при чем. Развяжи меня, и поедем домой, поговорим. Я отвечу на любые твои вопросы.

– Я не могу его отпустить.

– Почему?

– Потому что ты уже сказала полиции, что Мэтт убьет нас обоих. «Мой муж, Мэтт! Он убил мою тетю, связал брата! Он хочет убить меня! Он убьет нас обоих!» – передразнивает Бен. – Меня не заподозрят. Ты полетишь с обрыва. Мэтт – тоже, а я скажу, что он пытался меня убить и во время схватки сорвался сам.

Бен проводит ножом по своей руке, и по коже течет алая струйка.

– Смотри, это когда мы с ним боролись.

Даже если бы я вдруг узнала сейчас лицо брата, он все равно остался бы для меня чужаком.

С четвертой попытки Бен взваливает Мэтта на плечо и несет к двери. Колени его дрожат под тяжестью. Я кричу, кричу, и мои вопли смешиваются с хриплыми криками голодных чаек. Бен возвращается с пустыми руками, и я падаю духом. Прихрамывая, он поднимает меня и тащит наружу. Мэтт лежит на земле у края обрыва. Бен его не скинул. Пока. На мгновение во мне загорается искра надежды, но тут брат поясняет:

– Хочу, чтобы ты видела. Чтобы почувствовала, каково это, когда у тебя отнимают любимого.

Бросает меня на землю. От удара перехватывает дыхание – в спину впивается что-то твердое и острое.