С такой скоростью мы проторчим здесь весь день.

– Хорошо.

Судя по голосу, мистер Хендерсон в присутствии Джулс чувствует себя скованно.

Я усаживаюсь на холодную кушетку и накрываю ноги пушистым бутылочно-зеленым одеялом. Включается музыка, играют свирели. Почти вижу, как морщится Джулс.

– Вам удобно, Эли? – спрашивает мистер Хендерсон.

Отвечаю «да», хотя мышцы напряжены, и тело деревянное, как палка.

– Хорошо. Сначала я помогу вам с визуализацией. Вы погрузитесь в транс. Это не так страшно, как кажется. Мы входим в транс по несколько раз в день, часто называя это автопилотом. У вас бывает, что вы за рулем, приезжаете куда нужно, но совершенно не помните, как доехали?

– Постоянно.

Кровь на капоте.

– Это вид транса. Мы физически присутствуем, но доминирует подсознание. Вы будете до какой-то степени сознавать окружающее и сможете в любой момент меня остановить. Готовы?

Нет.

– Да.

– Значит, начинаем.

Глава 18

Мистер Хендерсон рассказывает, что нужно представлять, и поначалу я смущаюсь. Глаза плотно зажмурены, но щеки горят при мысли, что они с Джулс на меня смотрят, ждут. Если честно, я в равной мере боюсь, что гипноз не сработает и что сработает. Как поступит мистер Хендерсон, если я признаюсь, что кого-то сбила? Обязывает ли профессиональный долг сообщать в полицию? А моральный? Я хотела спросить, но не придумала как. Мозг возбуждено гудит. Я мысленно прохожу через сад и спускаюсь по каменным ступенькам, глубже и глубже. Голос мистера Хендерсона ложится успокаивающим бальзамом на мои издерганные, раздраженные нервы. Несмотря на сомнения, мало-помалу тело тяжелеет и как будто проваливается в кушетку, хотя это невозможно.

– Теперь вы подходите к клумбам, Эли. Представьте цвет, запах.

Желтые розы на моей свадьбе. Ясное голубое небо. Теплые солнечные лучи.

– Ощутите землю под ногами.

Трава щекочет пальцы босых ног.

Великолепный летний день.

Птичьи трели.

Мысли улетают далеко-далеко. В ушах танцуют неразборчивые слова. Чувствую себя удовлетворенно, спокойно. Навеселе, как после двух стаканов вина.

– Возвращаемся к прошлой субботе. В «Призму».

Тщетно пытаюсь помотать головой. Хочу остаться в саду, в безопасности. Хочу сказать «нет», но губы пересохли. Постепенно сад исчезает, точно солнце скрылось за облаком. Я вздрагиваю, руки покрываются гусиной кожей, тело тяжелое, и я не могу подтянуть одеяло.

– Нет. Нет. Нет.

Я думала, что произношу это мысленно, но мистер Хендерсон мягко спрашивает, почему «нет», и я уже не знаю, это «нет» тому, что сейчас, или тому, что случилось тогда. Музыка бьет по барабанным перепонкам. Бухают басы. Мигают огни. Туда, где несколько мгновений назад обитало спокойствие, прокрался страх. Образы сменяют друг друга. Танец. Смех. Вино. Желание убежать. От чего? От мужчины, с которым у меня свидание? От сеанса гипноза? Обратно в сад. Срываю ромашку. Отпускаю, и лепестки летят по ветру, как конфетти. Ты согласна взять в мужья… Любит, не любит. Не любит… Мэтт меня не любит, хотя и надел мне на палец кольцо.

– Где вы сейчас, Эли?

В спальне. В спальне Бена. Читаю ему книжку. Лежу на его кровати в виде гоночного болида, но она почему-то трясется. Трясет. Кто-то меня трясет. Крепко хватает за руки. Слишком крепко, больно.

– Вернитесь в бар, Эли.

Сад, я хочу в сад. Костлявые пальцы прошлого тянут меня обратно. Туда, куда я не хочу. Но меня вынуждают. «Тик-так», сказано в записке. Я понятия не имею, сколько у меня времени или что случится, когда оно выйдет. Песок в песочных часах для варки яиц на кухне у Крисси. Песок сыплется у меня сквозь пальцы, когда я открываю крышку пластикового контейнера и протягиваю Мэтту сэндвич с яйцами, майонезом и луком. Мы устроились на одеяле для пикника рядом с разрушенным домом. Сосредоточься. Тик-так, Эли. Я не могу думать! Слова… Мистер Хендерсон говорит, говорит, я хочу, чтобы он замолчал. Заткнись. ЗАТКНИСЬ! Я кричу в баре, голос едва различим на фоне пульсирующих басов.

– Эли, с кем вы сейчас?

Холодно, очень холодно. Я на улице. Барабанит сильный дождь, однако даже сквозь него слышна бухающая музыка. Вонь гнилья из огромных баков перебивает все прочие запахи, но меня мутит не от этого. В переулке темно, за исключением неяркой зеленой вывески «аварийный выход» и прямоугольника света от приоткрытой двери.

«Мы не должны здесь быть. Пойдем обратно».

Поворачиваюсь, но пальцы, крепко схватившие локоть, тащат меня назад. Я спотыкаюсь на каблуках, скользкие кирпичи царапают плечо.

«Я не хочу…»

Кирпич, подпирающий дверь, выбивают, дверь с треском захлопывается, и мне некуда идти.

Я НЕ ХОЧУ!

Кричу. Сейчас. Тогда. Сейчас. Паника сдавливает тиски. Я НЕ ХОЧУ!

– Кто рядом с вами, Эли? Посмотрите.

– Хватит!

Рука у меня на плече. Голос Джулс.

– Достаточно! Эли, все хорошо, не бойся!

– Зря вы ее разбудили, – произносит мистер Хендерсон. – Мы были почти у цели.

– Да вы на нее посмотрите!