Бренуэлл убежал недалеко. В нескольких метрах от дома его гладит мужчина. Лапы цок-цокают по черным кроссовкам, хвост виляет.

– Спасибо, – бормочу я, хватая пса за ошейник и увлекая к дому.

Закрываю ногой входную дверь, отпускаю Бренуэлла и поворачиваю ключ в замке.

Почти уже дохожу до гостиной и вдруг…

Звуки из кухни.

Глава 13

Едва дыша, застываю в коридоре. Звук повторяется. Мужской голос и визг гитары – словно ногтем по классной доске. Завывающий вокал. Джоан Джетт, «Я люблю рок-н-ролл». С губ у меня срывается сдавленный смех. Радио, всего-навсего радио. Однако облегчение мимолетно. Кто его включил?

Кто здесь?!

Бренуэлл бросается вперед и проскальзывает в приоткрытую дверь кухни.

– Бренуэлл!.. – громко шепчу я, отчаянно желая убежать из этого дома.

Радостного цоканья когтей по кафелю не слышно. Ухо различает на фоне музыки слабое постукивание. Память мгновенно переносит меня в прошлую ночь. Нескончаемые глухие удары в окно, ничего не выражающее лицо. Мои колени подкашиваются.

– Бренуэлл! – снова пробую я, но выходит хрип, во рту сухо, как в пустыне.

Медленно, осторожно, дюйм за дюймом двигаюсь к кухонной двери. Постукивают методично. Может, это шаги, может, кто-то ходит в тесном пространстве? Еще немного, и я завизжу от страха. Болезненно сглатываю. На долю секунды чувствую горячие руки, сдавливающие мне шею, огонь в легких. Потом все исчезает. Собираюсь с духом и толкаю пальцами дверь. Обегаю взглядом кухню. Бренуэлл поглощает завтрак, тычась носом в металлическую миску, которая то и дело ударяется о нижнюю планку мойки. На подоконнике орет цифровое радио. Несмотря на красивый рисунок от Орлы Кили, выглядит оно зловеще.

– Заткнись! – кричу я и выдергиваю его из розетки.

Бренуэлл, внимательно смотрит, склонив голову набок. По белому подбородку течет мясной соус.

Я его не кормила.

Сошла с ума, сошла с ума, сошла с ума, гогочет язвительный голос у меня в голове. Нет, здесь кто-то был. Даже если радио включилось само, должны играть не песни восьмидесятых; я хорошо помню, что вчера вечером настроила «Классик FM». Возможно, тот, кто его включил, до сих пор здесь. Хватаю в охапку Бренуэлла и бросаюсь прочь.

Кровь стучит в висках. Я бегу к выходу, боясь, что кто-нибудь выскочит на меня из гостиной или шкафа с верхней одеждой. Бренуэлл весит целую тонну. Около двери перехватываю его поудобнее и свободной рукой нащупываю ключ. Он выскальзывает и падает. Черт. Приседаю и шарю по полу. Бренуэлл напрягся, навострил уши. Что он услышал? Кого? Смотрю в темноту коридора, дрожащая рука тычет ключом в замочную скважину. Мне показалось или кто-то в самом деле приоткрыл дверь гостиной? В глазах туман, от адреналина кружится голова. Бренуэлл поскуливает, и я не знаю, реагирует ли он на свой страх или на мой. Наконец распахиваю дверь и бросаюсь на свет дня, точно провела во тьме долгие годы. Бренуэлл тычется мне носом в шею, а я, не отрывая пальца, трезвоню в дверь Джулс, словно от того, откроет она или нет, зависит моя жизнь. В данный момент кажется, что так оно и есть.

– У тебя в доме точно никого. – Джеймс бросает ключи на кофейный столик.

Я их не беру. Руки сжимают чашку, которую дала Джулс. Несмотря на жар чая и одеяло на коленях, меня трясет.

– Только задняя дверь не заперта. Будь повнимательнее.

– Нет, я запирала…

Тут же начинаю сомневаться. Когда мы вернулись, я выпускала Бренуэлла в сад и, возможно, забыла потом запереть – спешила поставить на зарядку телефон и просмотреть сообщения. Не помню, чтобы я накладывала еду в миску, но я часто делаю это на автопилоте, так же как, например, выдергиваю из розетки выпрямитель для волос или включаю посудомойку.

– Но радио? – Устало прислоняюсь тяжелой головой к спинке дивана.

– Бывает. Ты обычно выключаешь его из розетки или оставляешь так?

– Оставляю.

– Ну вот! Был скачок напряжения. Все просто.

– А радиостанция почему изменилась? – с сомнением спрашиваю я.

– Могло автоматически переключиться на последнюю, которая осталась в памяти.

– Ты везде проверил?

– Даже под кроватями. Разве что это привидение.

– Джеймс! – Джулс швыряет в него подушку.

– Прости, шучу. Видишь, я улыбаюсь, – указывает он на свой незнакомый рот.

– Я пока плохо понимаю выражение лиц, извини, – говорю я, хотя извиняться тут не за что.

– Не представляю, как ты выдерживаешь, – произносит Джулс.

– По-моему, не выдерживаю, – честно отвечаю я. – Не выхожу на улицу без крайней необходимости, а когда выхожу – это кошмар. Тяжелее всего различать мужчин: слишком много одинаковых коротких стрижек и одежда похожа: джинсы, футболки, кроссовки…

– Но ты знаешь, что я это я, потому что у меня длинные волосы? – спрашивает Джулс. Формально она задает вопрос, а в тоне звучит уверенность, что я, конечно же, ее узнаю^´.

Объяснить все это почти невозможно; я сама пока не разобралась.