Читаем Связной полностью

<…> На самом деле «Сестры» захватывают не сюжетом, а своей отчаянной бесстыдностью. На сеансе вы присутствуете при рождении новой мифологии. Можно называть ее путинской, можно – балабановской, можно – бодровской. Это миф о мире, в котором сила не в деньгах, а в правде. В правде абсолютно реальной, здесь и сейчас. Бандит или не бандит отец этих девочек – не важно: раз дочь его, значит, она должна остаться у него, а все остальное уж как-нибудь потом.

Бодров в «Сестрах» выстраивает свой собственный простой пантеон: Цой, Земфира, Бутусов. «Наши». Данила – защитник этого уклада, былинный герой, реальный гарант реальной конституции. (Эта мифология уже не только бодровская, но вполне народная; одна народная газета даже сварганила рекламный постер, на котором все так в лоб и сказано: «Путин – наш президент, Данила – наш брат, Плисецкая – наша легенда». Только не Плисецкая, конечно, а Цой или та же Земфира.) «Сестры» – фильм про детство Земфиры, не настоящей, а богини, допридуманной Бодровым: девочка, слушающая «Кино» и воспринимающая всю цоевскую романтическую образность буквально: весь мир идет на меня войной.

Не стоит недооценивать силу воздействия таких фильмов, как «Сестры», – неглупых, крепко сбитых, энергичных, суровых и трогательных – на зрителей. Еще пять таких фильмов, таких вот «братьев-два за кадром», и половина тринадцатилетних девочек будут ходить по улицам с плеерами, заряженными диском «Кино», а в сумках них будут лежать зачехленные винтовки. Изменится весь героический пантеон подростков: вместо экспортных суперменов и ублюдочных разгильдяев и хохмачей (из «Национальных особенностей») у них появятся данило– и земфирообразные ролевые образцы. Вырастет новое поколение девочек, которые умеют преодолевать кризис нежного возраста – потому что у них есть нечто большее, чем надежда стать моделью в Париже и возможность купить баблгам в ларьке. В любой момент – если что – они могут уехать снайперами в Чечню – и уж как-нибудь не пропадут. Можно смеяться над этим, но только чего уж тут смешного.

Смотреть «Сестер» надо обязательно: вам может не нравиться «чернуха», раздражать балабановско-бодровская прямолинейность, примитивные сюжетные ходы. Но такие фильмы слишком ощутимо меняют климат вокруг. Не посмотреть – значит, пропустить что-то очень важное: рождение новых кодексов поведения. Новой искренности. Вы просто не поймете, как себя вести с девочкой, которая – может быть – спасет вас от тварей, трущихся у вашего подъезда, или бандитов, пытающихся ограбить вас у банкомата.

Чего она хочет? Денег? Крови? Вас?

Ничего.

Правды.

Лев Данилкин, «Ведомости»

То, что дети – самые лучшие герои, наглядно показал Сергей Бодров-младший. «Сестры» – очевидный пример того, что возможности взрослых в области героизма практически исчерпаны. Нет достаточной уверенности в границах черного и белого, нет убежденности в своей правоте, все не то, никакого волшебства. И потом, ребенок – это самый талантливый и убежденный параноик. Воюет со всем миром и верит в злой умысел рубашки, неловко брошенной на стул. Видит во взрослых не то, что принято, а то, что есть на самом деле, – опасных, могущественных, практически безмозглых созданий, начиненных дурными привычками и злой волей. Боится кладбищ и ночного леса, потому что твердо знает: зло существует.

Сестры Бодрова, вынужденные жить в мире, богатом оттенками серого, сохраняют разделение света и тьмы, необходимое, чтобы быть настоящим героем, солярным мифом, победителем чудовищ. Будущее – за них. Потому что больше некому.

Наступает Время Дождя, как в романе Стругацких, где дети не стали перестраивать запутавшийся в дихотомиях и компромиссах город, а просто, внимательно его изучив, стерли с лица земли.

Они и сейчас заглядывают вам через плечо, стоят под дверью и смотрят в замочную скважину суровым неподкупным взглядом. Вы слышите? Слышите?

Антон Костылев, «Кинопарк»

О «Медвежьем поцелуе»

<…> Вопреки критическому общему месту, гласящему, что «младший» актером не был, а просто «так получилось», задним числом понимаешь, что именно отец тренировал его в актерском мастерстве. Если в «Давай сделаем это по-быстрому» (2001) «младший» впервые за свою короткую актерскую биографию сыграл абсолютного, холодного мерзавца, то в «Поцелуе» продемонстрировал умение играть на полутонах. Его медведь Миша чувствует себя крайне неуютно. Кривоватая горькая улыбка никак не гармонирует с тем победительным образом, который Сергей Бодров-младший культивировал в фильмах Алексея Балабанова. Кто-то непременно увидит в горьковатом «Поцелуе» предчувствие грядущей трагедии. Чушь все это. Просто хороший режиссер снял фильм с хорошими актерами. И от того, что случилась беда, он не станет ни лучше, ни хуже <…>.

Михаил Трофименков, «КоммерсантЪ»

К фамилии Бодрова уже не добавляют эпитет «младший». Его отец – режиссер «Медвежьего поцелуя» – по-прежнему «старший». А Сергей, сыгравший у отца свою последнюю роль, теперь навсегда останется просто Бодровым, самым талантливым и любимым актером своего поколения.