Читаем Связной полностью

– А ты, Катя, встречала людей, которые от пули заговоренные? – спросил вдруг он.

– Есть такие люди, – ответила Катя. – Зря вы привезли ее…

– Так мы обменять ее можем!

– Никого нельзя под замок сажать… Армен посидел молча.

– Я все спросить хотел… Ты тогда подумать обещала… Катя подняла глаза.

– Слушай, неправильно это как-то… Мы второй раз видимся, друг друга не знаем совсем. Кто ты, кто я…

– Я про тебя все знаю.

– Ну, и какая я?

– Ты – мечтаешь. Цветы любишь, мультфильмы. Мороженое, наверное…

– Какое?

– Шоколадное…

– Терпеть не могу шоколадное.

– Ты не обманываешь никогда. За рулем поёшь, когда одна ездишь…

– Я всегда одна езжу.

– Летать хочешь.

– А сам ты не хочешь разве?

– Хочу… – улыбнулся Армен. – Видишь, а говоришь – ничего друг про друга не знаем.

Катя подумала.

– Знаешь, ты посиди, я к нему поеду. Армен кивнул.

– Лопату купить надо, похоронить собаку.

– Он сам похоронит.

ВЕТЕРИНАРКА. УТРО

Около операционной дежурил Леша.

– Одну достали, – он показал Кате пулю.

– На вот, хочешь? – Катя вынула из сумочки бутылку водки.

Леша взял с ординаторского стола две пластмассовые мензурки, разлил.

– Борю помянем, – и выпил полную.

Катя чуть пригубила, взяла пулю, покатала в пальцах. Леша налил еще.

– Ну, будь здорова. Замки ты чистенько открыла.

– Только зря, наверное… Лучше бы собачек сберечь надо было, – Катя поставила на стол кусочек свинца.

Леша внимательно посмотрел на нее.

– А что, ты и от пули заговариваешь?

– Не всякого… – тихо ответила Катя.

– А кого?

– Того, кто счастливым не был.

Леха плеснул еще немного, достал сигарету. Они помолчали.

– Тебе лет сколько, Леш?

– Тридцать.

– Ты вот был счастлив когда-нибудь?

– Был. Когда из ямы выбрался. Летал даже. Леша налил еще и выпил.

– А что ты такое сделал, что к тебе ангелы прилетают?

– Да ничего… Ждал просто.

– Может, он к кому другому летел? Заблудился просто…

– Не, там не к кому было…

– Значит, ждать надо?

Леша улыбнулся и пожал плечами.

КАВКАЗ

Камера проехала по темному помещению, типа гаража, потом включили накамерный свет. В цементной яме, прикованный к трубе наручниками, сидел сильно избитый человек в спецназовской форме. Щурился от света. Рядом стояла пластиковая бутылка из-под пепси.

– Фамилия, имя? – спросили из-за кадра.

– Семенов Алексей…

– Громче! – ботинком ему ударили в голову.

Леша подождал и повторил.

– Звание!

– Капитан.

– Корабля, нах? – уточнил ботинок после удара. Кто-то хохотнул.

– ФСБ, – ответил Леша, пуская кровавые слюни.

Ботинок припечатал в третий раз.

Камеру опустили, картинка куда то уехала, мелькнули ноги. Видимо, вошел новый человек, произнесли несколько фраз, потом кто-то вышел. Потом в кадре появились чьи-то спина и затылок.

– Вспомнил, нет? – спросил человек. Леша помолчал, потом помотал головой.

– Вспоминай. Аэропорт помнишь?

– Помню.

– Сапоги с товаром помнишь?

– Помню.

– А девчонки этой как фамилия?

– Не помню.

Человек помолчал, достал пистолет.

– Может, тебе ноги думать мешают?

– Нет.

– Может, ты думаешь, что уйдешь отсюда?

– Нет.

– Правильно. Если уползешь только.

Человек взвел затвор и выстрелил Леше в коленку. Тот выгнулся и ударился головой об трубу. Человек обернулся на камеру, это был Ильяс.

– Чего тебе надо? Убери это, – вдруг наехал он на оператора.

Камера ушла, свет погас.

– Вспоминай.

Ответа не было, в темноте грохнул еще один выстрел.

ЛЕШИНА КВАРТИРА. ВЕЧЕР

– Чего с ней делать-то? – спросил Армен. – Молчит целый день.

Катя сидела на лесенке, у выхода на крышу, Леха ходил по комнате.

– Вообще-то их сжигают. Керосином полить – и все дела. Будешь говорить?

Девка, упершись лбом в решетку, не отрываясь смотрела на мертвого пса Борю, который лежал на столе, завернутый в пальто.

– Я бы сжег, даже менять жалко.

Ночью Леша сидел за кухонным столом, под лампой. Опять поминал Борю.

Потом снял с него пропитанное кровью синее пальто и уложил пса в спортивную сумку. Девка, скрючившись, дрожала в своем вольере.

– Чего смотришь? – спросил Леша. – Тебя я по ветру развею.

– Дайте укрыться, пожалуйста, – вдруг тихо попросила она.

Леша замер на секунду, потом все-таки подошел и всунул пальто ей в клетку. Потом сложил в пакет колбаски из холодильника и кое-что со стола.

– В целлофане пирожок – одному щенку должок…

А одну тарелку поставил ей. Взял сумку и вышел.

Она молниеносным движением провела по складкам. Телефон был в кармане. Она включила его и напряженно ждала несколько секунд, пока табло не загорелось наконец зеленым. Она быстро набрала номер.

– Любимый… – прошептала она. – Как ты? Они убиты… Человек спрятан. Сердце бьется… Ты успеешь… С ним Василиса. Меня пусть не ищет, кошка в квартире… Все хорошо, я люблю тебя…

По лицу ее текли слезы счастья. Она открыла панель телефона, вытряхнула медный квадратик сим-карты и, закатав его в хлебный мякиш, проглотила. Остальную закуску она сбросила на пол и, разломив тарелку, острым осколком быстро вскрыла себе вены на руках и ногах.

На рассвете недалеко от реки, где кончается гранитная набережная, стояла оранжевая Лехина машина.